Мой наполовину (СИ)

Олег поднял свои глаза, и я почувствовала необходимость сказать:

– Я буду рядом каждый раз, когда буду нужна, когда смогу. И буду верить в тебя.

– Спасибо, – скрепил наши руки в один замок и прижался горячими губами.

Неожиданно время подошло к концу, и мы попросили еще минуту. Это все, что было у нас, чтобы обнять друг друга и подарить надежду, веру… а еще сказать о любви.

– У нас не было нормальной возможности, поэтому сейчас, пусть и не очень романтично все вокруг, хочу признаться тебе, Саша. Что люблю тебя.

– По-моему, место не столь важно. Главное – это мы с тобой. И Олег, – остановила его надвигающееся надо мной лицо. – Я тебя тоже люблю.

– Хорошо, – шепнул в ответ и наконец-то поцеловал. – Хочу, чтобы ты помнила мои поцелуи, до следующего нашего свидания.

– Ни за что не забуду и не смогла бы этого сделать.

– И отвечай на мои звонки. Они будут редкими, к сожалению, но…

– Ни за что не пропущу, клянусь.

Его объятия вдруг стали еще крепче.

– Не могу поверить, что должен тебя отпустить.

– Я бы не хотела уходить.

Дверь снова открылась и нам пришлось отойти друг от друга. Олег остался в комнате, а я последний раз на него взглянув ушла.

Но в сердце осталась надежда и любовь. Самое главное, что я могла с собой унести и оставить с ним не меньше. Веря в него и в нас.

Мне оставалось сидеть и ждать нового звонка, нового свидания, чтобы прийти и снова рассказать, как сильно я по нему скучаю и жду его дома, куда как и обещала, переехала после Нового года.

До первого суда оставалось два дня.

Больше встреч с Олегом не было. Но, к моей радости, удалось поговорить два раза. Ровно по пять минут.

Боже. Пять несчастных минут, которые сводили с ума тем, что стрелка двигалась слишком быстро.

Я даже ставила на громкую, чтобы он мог поздороваться с Гордеем.

Последний разговор состоялся четыре дня назад. И на вопрос приду ли я на суд, мой ответ был быстрым и твердым.

Мне показалось, что он выдохнул. И я знаю, это не потому, что он думал, будто я отвечу «Нет». потому что он хотел меня видеть не меньше, чем я его.

Вернувшись с прогулки, с сыном, я закрыла дверь и раздела нас обоих.

Его щечки зарумянились и стали красными, но он выглядел таким счастливым, пока не стал плакать оттого, что я снимала с него атрибуты зимнего ассортимента. То ли хотел снова гулять, то ли оттого, что это не удавалось быстро сделать. Все эти кнопки, завязки.

– Ну что ты, сынуль. Сейчас избавимся от всего и пойдем поедим.

Сейчас у нас непростое время. Зубы.

Он довольно спокойно это переносит, но момент «за секунду до…» плачет и сует кулачки в рот.

Прошла на кухню и вытащила из холодильника прорезыватель, чтобы он немного его погрыз. Это тот самый, что дарил Олег. А в холодильнике, потому что часто мазать гелем нельзя. Вот и охлаждаю.