Мой наполовину (СИ)

Теперь я многое знал о безумии и о том, что самые важные решения – это те, в которых ты, так или иначе, не сможешь поступить правильно для всех сторон.

Я разрывался. Но также, наконец, понял и осознал, что с Аллой, как раньше не будет.

Мы оба изменились за годы брака. Ушла та самая страсть, хоть и не в ней сейчас было дело. Мы отдалились оба. Мне не показалось. Все вошло в привычку, и ты не сразу можешь заметить это. Только если не отойдешь на достаточное расстояние.

Я отошел. Я увидел. Но как теперь все сделать без больших потерь?

Мне нужно поговорить с женой. Мне нужно рассказать сыну, постараться объяснить ему, что я его отец и ничто это не изменит. Даже разная жилплощадь.

Мы с Сергеем связаны. И я мог только надеяться, что я не ошибаюсь в глубине этой связи.

После разговора с сестрой, с Сашей, я выходил из квартиры с этим пониманием.

Но перед этим я узнал, почему эта девочка так дрожит. Когда я прикасаюсь к ней, когда целую мягкие губы.

Теперь я боялся ее. Боялся сделать больно. Хотел ее носить на руках и оберегать. Я хотел показать ей, что не все боль. Пусть и понимал, что сам невольно вовлек ее в ложь.

Но на фоне всех моих желаний были и другие.

Я желал сомкнуть руки на шее того ублюдка. Я желал знать, чем закончилась эта история. Где он. В какой-то степени я надеялся, что он далеко за решеткой, иначе… я не представляю, что сделаю, если встречусь с ним.

Мне была противна одна мысль, что он посмел коснуться Сашу, что он посмел замарать ее своими руками, убить ту девочку, которой она была.

Я не верил своим ушам и глазам, что эта история, и есть правда. Что маленький сын, так ею любим. Я не верил, что в этой малышке, так много любви, которую она дарит этому ребенку. Я не осуждал, я был восхищен… поражен… Ее большим сердцем, ее стойкостью и храбростью, которые она имеет в свои двадцать лет.

Такой, как она я не встречал. Никогда не встречал и был рад, что она появилась на моем пути. Вот так просто. Бах и ты уже у ее ног. Словно поклоняешься.

Поэтому внутри меня было решение.

Я приехал домой вечером и посмотрел на сына. Мне было больно.

Чертовски больно знать, что ты уходишь. Что придется сказать ему, что он не виноват. Не потерять доверие. Но оно растеряется. Я это знал. Только надеялся восстановить.

– Привет, па. Ты достал билеты? Это последняя игра.

Сейчас он только и может, что думать о баскетболе. Сезон почти завершен, и он переживает за свою любимую команду. Я его понимаю и мне нравится в нем эта страсть к любимому делу.

– Привет, сын. А как же. К тому же я узнал, что будут разыгрывать мячи с подписями всех игроков. И купил один билет.

– Ух ты. Представь, если нам повезет? – он, искря глазами, стал подпрыгивать.

– Я решил, что и ты хочешь номерок.

– Да, сейчас открою сайт, и ты сам купишь.