Мой Сталинград

– Окапываться! Всем окапываться! – это, перебегая от одного к другому, кричал Усман Хальфин.

Легко сказать «окапываться», а попробуй это сделать малой саперной лопатой в такой земле, – тут хотя б крохотную ямку выцарапать! Нет, однако, худа без добра: помогли немецкие снаряды, прилетевшие откуда-то издалека и оставившие после себя глубокие воронки: ими-то многие и воспользовались, в первую очередь, умудренные жизненным, а некоторые и боевым опытом наши «старики».

Минометчиков Гужавин по нашему с Хальфиным распоряжению увел к противотанковому рву, чтобы присоединиться к Михаилу Лобанову.

Залегшие на выгоне, мы слышали частые хлопки его пятидесятимиллиметровок справа от нас, слышали и трескучие разрывы малюсеньких мин, но не знали, стреляет ли Миша по немцам (в таком случае они должны находиться очень близко от него) или для острастки, ставя заградительный огонь. Как бы там ни было, а малыш действует. Теперь на помощь к нему подойдет Гужавин с семью 82-миллиметровыми минометами: три из них вынесли мы, выйдя из окружения, а четыре вывез на своих повозках неведомыми для нас путями Кузьмич. Вывез и мины к ним – десятка два лотков.

Мы с Хальфиным вынуждены были на какое-то время расстаться со своими минометчиками.

Известно, что и хорошие люди неодинаковы. Иного определишь с первого, как говорится, взгляда: весь он светится, словно бы внутри такого человека горит яркая лампочка и мягкий свет ее струится через широко открытые, откровенно добрые глаза. Эти глаза всегда смотрят прямо перед собой, потому что им незачем прятаться от людей...

Вот таким в нашей минометной роте был Алексей Грунин, который оказался сейчас рядом со мной.

О нем покамест еще ничего не рассказано в моем повествовании, хотя он, может быть, более других заслуживает этого.

Первое свое боевое крещение Алеша Грунин получал, как и все мы, у хутора Чикова. И когда его кто-то спросил, как это случилось, Грунин улыбнулся, сказал смущенно:

– Разве это бой? Нешто это можно назвать боем?

– А сказывают, что ты еще на Дону из своего миномета немецкий самолет сковырнул. Правда, Алеша?

– Сказки сказывают, – рассердился Грунин. – А сказки только для детей дошкольного возраста годятся, они не для солдата.

– Вот это ты зря! Я бы, например, хорошую сказку и сейчас послушал.

– Так ты обратись к Улыбину. Это по его части, – советовал Алеша. – Он вроде учителем в школе работал.

Я видел, что Грунину изо всех сил хотелось перевести разговор на другую тему, и понимал почему. Рядом с ним, по правую руку, сидел сержант Улыбин, лучший друг Алеши. Расскажи Алеша всю правду о первом боевом крещении, выявились бы кое-какие подробности, не совсем лестные для Улыбина. И Алеша молчал.