Мой Сталинград

Эх вы, растяпы!

Подстегнутые своим командующим, я и Алеша Киселев, очень веселый и отлично знающий свое дело комбат, с которым мы в самый короткий срок подружились, вступали в яростную перепалку с «чужими» пушкарями. Но и наши усилия не увенчались успехом. Один лишь командир из дивизиона гвардейских минометов, знакомый мне по абганеровским боям, чуть подвинулся в сторонку со своими «катюшами», и то, скорее, из жалости к нам или просто по знакомству.

Перед Песчанкой мы оказались лишь тогда, когда Паулюс не принял предложение советского командования о капитуляции, и нашим войскам ничего не оставалось, как перейти к решительному штурму окруженных с тем, чтобы сначала расчленить, разрубить на две половинки всю группировку, а потом уж добить ее окончательно по частям.

То была уже крайняя мера, и командованию Донского фронта очень хотелось ее избежать.

7 января 1943 года представитель Ставки Верховного Главнокомандования Красной Армии генерал-полковник Воронов вызвал к себе майора Смыслова и капитана Дятленко и поставил перед ними задачу доставить командующему окруженной под Сталинградом немецкой группировки генерал-полковнику Паулюсу ультиматум командования Красной Армии.

...Готовясь к написанию этой моей документальной вещи, я попросил сотрудников Подольского архива прислать мне некоторые документы, относящиеся к истории Сталинградской битвы. Среди них оказался рассказ капитана Н. Д. Дятленко, который был переводчиком в той парламентерской группе. Я нашел необходимым привести это свидетельство непосредственного участка волнующего события более чем полувековой давности. Пусть молодые мои соотечественники, отроки и отроковицы, постоянные, неизменные участники ночных тусовок в своих дискотеках, хотя бы мысленно поставят себя в положение человека, отправившегося в лютую стужу января 1943 года прямо в пасть зверя, хотя и смертельно раненного, но оттого еще более разъяренного.

Обратите внимание на то, как спокойно, буднично, неторопливо ведет Дятленко свой рассказ:

«В ночь на 3.1.43 г., в сопровождении генерал-майора тов. Виноградова, мы направились в район „Б“ 0,5 км юго-восточнее разъезда 564, где мы должны были перейти линию фронта. На месте нам сообщили, что на участке, где готовится переход, с 8 часов звуковещательная станция передает текст, предупреждающий немцев о нашем приходе.

При этом мы узнали, что немецкие солдаты, услышав передачу, стали ходить по переднему краю во весь рост, даже собираться в группы. С нашей стороны выстрелов не было, а со стороны немцев изредка производились отдельные выстрелы, причем на узком участке, предназначенном для нашего перехода, стрельбы совсем не было.

К 10 часам мы начали пробираться к переднему краю нашей обороны.