Мой Сталинград

Уже на пути в роту мы были обстреляны немецкими снайперами. В 10.00 у землянки командира роты нашим трубачом был дан первый сигнал, и мы с развернутым белым флагом направились к нашему последнему боевому охранению. Через минные поля нас провожали 2 сапера. В начале пути раздавались одиночные выстрелы неопределенного направления, но по мере приближения к нашему переднему краю снайперский обстрел заставил нас залечь за маленький бруствер, откуда мы продолжали давать сигналы трубой и флагом. Передний край немцев был не более как в 200 метрах от нас, и там видны были снайперские пары.

Каждый раз, когда мы пытались подняться, охота за нами со стороны немецких снайперов усиливалась. Пули звенели, ударяясь о стоявшие рядом вагоны, а выставленная шапка была моментально пробита насквозь. Постепенно к снайперским выстрелам примешивались автоматные очереди, и наконец начался минометный обстрел из глубины расположения батальона. Мины ложились точно, и мы вынуждены были скрыться в землянку боевого охранения. Когда минометный обстрел прекратился, мы, следуя приказанию генерал-майора тов. Виноградова, отошли. Наша попытка перейти линию фронта продолжалась около 2-х часов.

Неудачу следует объяснить нежеланием германского командования принять парламентеров. Время от начала вещания до 10 часов было вполне достаточным, чтобы донести в штаб армии о готовящемся и получить ответ. Ответ минометным огнем из глубокого тыла на наши сигналы белым флагом и трубой свидетельствуют о том, что немецкие офицеры вплоть до командира батальона были осведомлены о происходящем.

На следующее утро, 9 января 1943 года, мы прибыли в хутор Платоновский, откуда предполагался переход линии фронта в районе Мариновки.

По мере приближения к немецкому переднему краю, мы замечали движения солдат, которые все смелее подымали головы. На расстоянии 70 метров от него мы остановились.

«Что вам нужно?» – спросили из окопа, очевидно, унтер-офицер. Мы ответили: «Мы представители русского командования и должны поговорить с вашим офицером». Унтер-офицер сказал: «Идемте к офицеру». Мы ответили: «Нет, мы сами не пойдем – он должен выйти и встретить нас». После этого унтер-офицер послал одного солдата в деревню, слышно было, как тот произнес слово «обер-лейтенант».

С соседних блиндажей сходились солдаты и всей группой, около 10 человек, снова продолжали нас подзывать к себе. Мы спросили, нет ли в пространстве между нами мин, и они жестами показали, что к ним можно пройти прямо. Солдаты выражали любопытство и нетерпение, продолжали звать нас к себе. Мы снова ответили: «Мы офицеры и требуем, чтобы нас встретили тоже офицеры». Тогда сам унтер-офицер пошел в деревню за офицером.