Молчание матерей

Она лукаво улыбнулась, но голос ее звучал глухо, в нем слышалось скорее отчаяние, чем желание.

Моника очнулась с жуткой головной болью. Последнее, что она помнила, – смуглая женщина с короткой стрижкой проникла к ней в дом. У женщины был мексиканский акцент. Моника не помнила, как открыла ей дверь. Войдя, незнакомка схватила лампу и ударила ею Монику по голове. От второго удара Монике удалось увернуться, но третий сбил ее с ног. Резкая боль пронзила плечо, но Моника все же пыталась защищаться. Затем незнакомка ударила ее чем-то так сильно, что Моника отключилась. Как долго она пролежала без сознания – неизвестно.

Она почувствовала, что замерзла, и поняла, что на ней совсем нет одежды. Попыталась пошевелиться, но не смогла, и не только из-за сильной боли в явно сломанном плече: она лежала на койке без матраса, примотанная к ней строительным скотчем в несколько десятков слоев. Рот тоже заклеен скотчем. Она могла только слегка двигать головой – достаточно, чтобы увидеть, что находится в какой-то грязной лачуге. Кажется, она была одна, по крайней мере, больше она никого не видела. Она попыталась освободиться, но каждое движение отдавалось острой болью в плече.

В дверях появилась фигура. Та самая худая смуглая мексиканка.

– Предупреждаю: тебя все равно никто не услышит, так что кричать бесполезно, себе же сделаешь хуже.

Женщина сорвала с ее губ скотч, и Моника тут же закричала.

– Я же предупреждала.

Мексиканка схватила ее за плечо, и Монику обожгла невыносимая боль.

– Теперь заткнешься?

Моника замолчала и тихо заплакала.

– Плечо у тебя все посинело. Если выйдешь отсюда живой, в чем я сомневаюсь, не сможешь шевелить рукой. Хотя кто знает, медицина сейчас такая продвинутая. Взять тебя – родился мужчиной, а мужских органов больше нет.

Моника молча всхлипывала.

– Операция стоила кучу денег. Сколько?

– Двадцать тысяч долларов? Сто? Тебя оперировали совсем недавно…

Моника решила, что отвечать нет смысла, и промолчала. Тут же последовало наказание: мексиканка снова вцепилась в ее плечо, и Моника снова взвыла от боли.

– Твое имя было в списке… Захотел стать мамой и папой одновременно?

Мексиканка отвернулась и потянулась за своим рюкзаком.

– Сейчас я тебе покажу кое-что, – сказала она и достала какой-то сверток. – Смотри – это Зенон, наш сын. Наш с тобой. Меня оплодотворили твоей спермой.

– Я женщина, у меня нет спермы, – в ужасе залепетала Моника.

Мексиканка продолжала, как будто не слышала ее:

– Он родился бы, и его сразу забрали бы у меня, чтобы отдать тебе.