Молчание матерей

И ты растил бы его, и он ходил бы в школу – нарядный, в серых брючках и белой рубашечке… Думаешь, он был бы счастлив?

– Ну конечно мертв… Он был бы похож на тебя или на меня?

– Этот ребенок не может быть моим, ты что, не видишь? Посмотри на меня!

– Почему тогда твое имя в списке? Как некрасиво: не хочешь признавать отцовство…

Женщина покачала мертвого младенца на руках, затем убрала в холодильник.

– Не сердись, Зенон, все они такие. Вот ты стал бы хорошим мужчиной, а остальные… Остальные мужчины – трусы. Придет Ийями Ошоронга, расправит крылья – и все вернется на круги своя. К началу. И матери будут отомщены.

Этот разговор с мертвым ребенком привел Монику в ужас, и она поняла, что единственный шанс спастись – рассказать все, что ей известно.

– Да, я принесла Родриго пробирку спермы. Я заплатила ему, но это было не для меня. Я не была отцом ребенка.

– Ийями Ошоронга указала на тебя. Она хочет, чтобы Зенон спал у тебя внутри.

Моника узнала нож, который мексиканка достала из кармана. Видимо, она взяла его на кухне: рукоятка из оранжевого стекла, кривое лезвие. Моника купила его много лет назад…

– Это сперма другого мужчины. Его хотели шантажировать. Я скажу тебе, как его зовут и где его искать, только, пожалуйста, не трогай меня.

Он попытался открыть досье отца с компьютера на Баркильо. Хотя у ОКА был доступ к некоторым секретным документам, это явно был особый случай. Сарате смог прочесть только короткий отчет, в котором о смерти его отца говорилось то же, что он слышал много раз: Эухенио Сарате погиб в перестрелке. Убийцу не нашли, поэтому суда не было. Сарате понимал, что в досье отца должно быть подробно описано его задание. Но, как и миссия Гильермо Эскартина, эта информация может навсегда остаться засекреченной: в отличие от других стран, в Испании нет закона, обязывающего полицию после истечения определенного срока предать гласности все обстоятельства уголовного дела. Здесь тайны навсегда остаются тайнами.

– Я могу тебе чем-нибудь помочь? Ничем сейчас не занята, сижу скучаю.

Мануэла придвинула стул и села рядом, улыбаясь и поправляя очки. Сарате на всякий случай закрыл все файлы.

– Да нет, спасибо. – Анхель понимал, что должен извиниться: он сорвал злость на Мануэле, которая всего лишь предупредила, что над ним сгущаются тучи. К тому же за последние дни она единственная предложила ему помощь.

– Хочешь, поужинаем в «Синем лебеде»?

– Только если пообещаешь, что не станешь опять заказывать фуа-гра с грибами. Сплошной холестерин, с ума сойти!

Сарате взял куртку. Было уже поздно. Ригоберто молчал (адвокат посоветовал ему ничего не говорить до суда), и расследование снова застопорилось. Элена давно ушла. Он видел, как она бросилась к выходу, и с удивлением почувствовал, что беспокоится за нее.