Молчание матерей

Глаза слипались. До него донесся гул мотора. Последнее, что он запомнил, – улыбка девушки. Она показалась ему слишком счастливой.

Несмотря на поздний час – было почти десять вечера, – Мария Долорес, жена судьи Бельтрана, встретила полицейских в черном платье и жемчужном ожерелье. Она была надушена, накрашена – и охвачена паникой, по мнению Элены, совершенно необоснованной: почему небольшое опоздание мужа непременно должно было свидетельствовать о несчастье?

– Нет, это ненормально, он должен был уже вернуться. Мы собирались идти в ресторан, сегодня у нас годовщина свадьбы. Я звонила сто раз, он не отвечает.

Элена вошла в гостиную; на столе стояла большая круглая лампа, стену украшала репродукция пейзажа Сёра. Вскоре Мария узнает о тайной жизни супруга: о его отношениях с Моникой, о ребенке, которого он не хотел, и о чудовищном выходе из затруднения, который он придумал, наняв Бласа Герини. Но сейчас Элене не хотелось посвящать несчастную женщину в эти ужасы.

– В котором часу вы в последний раз с ним разговаривали?

– Он вышел из суда, сказал, что заедет в спортзал и вернется в половине десятого. С тех пор – ничего, я звонила много раз. С ним точно что-то случилось. Игнасио очень пунктуален, он всегда предупреждает, если задерживается.

На полке в столовой Элена заметила фотографию – Бельтран, Мария, а рядом две молодые пары. Возможно, кто-то из этих молодых людей – дети судьи.

– В какой спортзал он ходит?

– Около площади Испании, на улице Сан-Леонардо.

– Вы можете назвать модель и номер его автомобиля?

Элена попросила Ордуньо проверить, стоит ли машина на парковке спортзала, а заодно поискать на камерах парковки Виолету. Супруга Бельтрана сидела на диване, нервно теребя жемчужное ожерелье.

– Я сто раз просила его быть осторожнее, а он не слушал. Отказывался от охраны. На его-то должности, при такой работе! Вы знаете, что ему угрожали по телефону? Вам сообщили?

– В прошлом году, а он все равно ни в какую… Говорил, если за ним будет везде ходить охранник, он лишится свободы.

Элена понимала, что для Бельтрана свобода означала возможность встречаться с Моникой, а до нее – с другими женщинами. Со стены прихожей на нее смотрел Хосемария Эскрива; над головой основателя «Опус Деи» сиял нимб. Элена осмотрела особняк снаружи. На фасаде и воротах были установлены камеры.

– Ордуньо, попроси у нее записи с этих камер. Если повезет, на них будет Виолета.

Ордуньо вернулся в дом. Увидев в окне свое отражение, Элена вздрогнула. Она постарела и казалась усталой и сломленной. Она вдруг вспомнила слова Бельтрана: «Я не считаю, что они плохо работают; они просто пока не поняли, что вершить правосудие – не их прерогатива».