Москвичи и черкесы

Александр Пустогородов, представляющий в повести тип честного служаки, чуждого интриг и искательства, признает бесплодным жалобы на такие проделки: «Положим, вы вселите сомнение в справедливости реляции, захотят узнать истину, пришлют доверенную особу.

Кордонный начальник в угоду ее импровизирует экспедицию, в которой доверенное лицо будет участвовать. Блистательное представление о нем, искательность кордонного начальника поработят признательную душу приезжего, и этот напишет: «Хотя донесение несколько и хвастливо, но дело, однако, было славное! Достоверного узнать я не мог ничего по причине различных показаний допрашиваемых».

Кончится тем, что вы останетесь в дураках, приобретете много врагов, вымышленные подвиги кордонного будут по-прежнему печататься в «Allgemeine Zeitung».

Не будем перечислять всех подробностей рассказа о проделках на правом фланге Кавказской линии в управлении Засса. Заметим только, что в повести и события, и лица не вымышлены, а писаны с натуры. Автор даже не всегда изменял имена действующих лиц: влиятельный темиргоевский князь Джамбот Айтеков, закубанский разбойник Али-Карсиз, беглый линеец Барышников и т. д., – все эти имена, хорошо известные в истории Кавказской линии. То же надо сказать о торговле головами убитых черкесов и об устройстве одним известным наездником адской машины для истребления абадзехов.

Автор повести, безусловно, порицает такую бесцельную войну. «Приезжие на Кавказ, – говорит он, – обыкновенно расспрашивают об образе войны с горцами; иные, зная о ежегодных потерях, наносимых войскам, вдруг очень просто спрашивают у вас: какой результат этих вечных экспедиций? – и тем затрудняют даже штаб-офицера Генерального штаба. Впрочем, в таких случаях принята формула для ответа; вот она: «слишком долго и многосложно объяснять все блистательные результаты!». Вопреки общепринятому тогда мнению о необходимости беспощадного истребления горцев, как хищных зверей, автор указывает на желательность и полезность иного образа действий. «Черкесов укоряют в невежестве; но взгляните на их садоводство, ремесла, особенно в тех местах, где наша образованность не накладывала просвещенной руки своей, и вы согласитесь со мной, что они не такие звери, какими привыкли мы их считать.

Оставляя черкесов спокойно владеть собственностью, управляться своими обычаями, поклоняться Богу по своей вере – словом, уважая быт и права горских народов, мы берем их под свое покровительство и защиту; такова благодетельная цель правительства. Но она встречает многие препятствия в исполнении. Первое из этих препятствий – различие веры, нравов и понятий; мы не понимаем этих людей, и они нас не понимают в самых лучших намерениях наших.