Москвичи и черкесы

Можно положительно сказать, что Грушницкий «Героя нашего времени» и, особенно, «Проделок на Кавказе» не дает основания к такому сближению. В молодые годы Н. П. Колюбакина можно было упрекнуть за резкость и заносчивость, которые обошлись ему очень дорого. До старости сохранил он необыкновенную вспыльчивость, давшую повод к известному его прозвищу «немирной». Но он был всегда и неизменно благороднейшим человеком.

В описании общества на Кавказских минеральных водах автор повести менее щедр на портреты. Он только вскользь говорит о вельможе (т. е. генерале Головине), приехавшем в Кисловодск отдохнуть от трудов своего огромного управления, но зато не жалеет красок для изображения его приближенных и особенно генерала Мешикзебу, в котором нельзя не узнать П. Е. Коцебу, тогдашнего начальника штаба Отдельного Кавказского корпуса.

Неудовлетворительное положение дел на Кавказе в управление Головина обратило на себя внимание императора Николая Павловича. В 1842 г. военный министр князь Чернышев по высочайшему повелению отправился на Кавказ для соображения на месте способов к скорейшему умиротворению непокорных горцев. В три месяца пролетел он 4000 верст и возвратился в Петербург с убеждением в глубоком знании и понимании всех обстоятельств посещенного им обширного края. Ермолов, говоря об этой поездке, называл Чернышева благотворным светилом, которое обтекало Грузию с обещаниями благоденствия ее народам. Последствием ее была смена Головина, Граббе и Засса. Первый ушел с почетом и наградами и вскоре получил генерал-губернаторство в Риге, последние двое остались не у дел.

Чернышев предложил новую систему военных действий на Кавказе – оборонительную. Всем частным начальникам было наистрожайше предписано не предпринимать никаких экспедиций или поисков для наказания горцев, но, оставаясь в полной готовности отразить всякие их против нас враждебные покушения, устремить всю деятельность на внутреннее устройство войск и улучшение обороны существующих линий.

Исполнение этой программы было поручено Александру Ивановичу Нейдгардту (1784–1845). Не можем отказать себе в удовольствии привести здесь острое слово Ермолова по поводу частой смены главных начальников Кавказа. Когда Головин после увольнения прибыл в Москву, Ермолов навестил его и рассказывал: «Был у старика Головина. Он хорошо поместился в том доме, в котором до того жил его предместник по управлению Кавказом, барон Розен. Жаль только, что Головин не мог взять квартиру больше, чем на год: Нейдгардт, уезжая на Кавказ, дал уже задаток…» Действительно. Не прошло и двух лет, как Нейдгардт должен был оставить Кавказ. При нем оборонительная система Чернышева принесла быстрые и очень горестные плоды. В 1843 г.