Москвичи и черкесы

Не правда ли? Написать?

– Пиши, что хочешь, – отвечал полусонный Александр.

…И дикие питомцы брани

Рекою хлынули с холмов,

И скачут по брегам Кубани

Сбирать насильственные дани.

– Все были погружены в глубокий сон, когда человек вошел торопливо со свечою в комнату Александра Петровича и, разбудя его, сказал:

– Извольте вставать – тревога!

– Зги божьей не видать, дождь моросит.

Александр вскочил с кровати, накинув халат, взглянул на часы – был в исходе четвертый, – вышел на крыльцо и, покуда ему обливали голову холодной водой, расспрашивал казака, прибывшего с известием о тревоге.

– Где неприятельская партия и в каком она числе?

– Не могим знать, ваше благородие! Казак с поста прискакал к полковнику; я стоял в это время у ворот и тотчас побежал дать вам знать. Говорят, хутора берут; в той стороне словно варево.

– Нарядчики побежали ли по сотне?

– Как же, ваше благородие!

Послышался один, другой удар в церковный колокол, и зазвонили в набат. Станица ожила. Женщины бежали по улицам к церкви, бормоча: «О, боже мой! Проклятые черкесы! Мати пресвятая богородица, спаси нас! Ой, лышачки! Батюшки, что с нами будет!» и пр.

В станицах церкви обнесены оградою с бойницами – это род станичной цитадели. Послышался конский топот казаков, скакавших на сборное место, то есть на церковную площадь.

Александр Петрович, одевшись так же, как мы его видели утром на большой дороге, вскочил на коня, ничего не отвечая Николаше, который в испуге приставал к нему с вопросами. Крикнув на Дыду, умолявшего взять его с собою на тревогу: «Не нужно! Оставайся дома!», он ударил плетью по лошади и понесся к сборному месту в сопровождении четырех казаков, его телохранителей. Там было печальное зрелище! Казачки всех возрастов целовались с казаками, которые нагибались к ним с коней: каждая опасалась, что в последний раз целует сына, брата или мужа. Гул звона сочетался с рыданиями прощавшихся женщин, с криком урядников, устраивавших, сколько возможно, порядок. Капитан прискакал – заревел: «Стройся! Урядники, что зеваете, прочь бабье! К черту проклятых! Плетьми гони их!» Везде раздался крик: «Стройся, проворнее! Не копаться!» и послышался визг нескольких казачек, сваленных и помятых лошадьми урядников, устраивавших фрунт.

– Старшего урядника сюда! – закричал капитан, и раздался крик: «Старшего урядника к капитану!»

– Здесь! – сказал голос, запыхавшись. – Что прикажете, ваше благородие?

– Построить тотчас сотню, да без той суеты! Поверить и рассчитать людей, как я тебе приказал!

Между тем сам капитан повернул лошадь, чтобы ехать к полковнику.

– Слушаю, ваше благородие! – отвечал урядник и, подъехав к сотне, закричал: «Смирно!» и начал поверять казаков.

Александр Петрович встретил полкового командира, шедшего по площади.