Москвичи и черкесы

Все женщины окружили приезжего казака и расспрашивали в один голос о Яковлеве, Петрове, Федорове, Николаеве, Сидорове и пр. и пр.

Прошло несколько времени, прискакал другой казак. Полковник спросил:

– Казак, ваше высокоблагородие! Корнет Пшемаф приказал просить орудие. Он переправился через Кубань у поста (казак произнес какое-то варварское название), открыл черкесов и начал перестрелку, только их больно много.

– А сколько примерно?

– Не могим знать, ваше высокоблагородие, – темно, земля гудет от конского топота.

– Резерв на конь! Оба орудия садись! – Потом, обратясь к станичному начальнику, сказал: – Вы ступайте скорее с этим резервом к Пшемафу и вступите к нему в команду. Поезжайте на брод, – и назвал пост варварского имени.

– Слушаю! – И старик хорунжий вскочил на лошадь, скомандовал:

Полковой командир провожал их словами:

– Ну, с богом, хлопцы! Смотри, молодцами!

Все в один голос отвечали ему: «Рады стараться, ваше высокоблагородие!» Вслед за тем послышался конский топот, шлепанье казачьих плетей и гул катящейся артиллерии.

Солнце взошло, когда прискакал еще казак с известием, что недалеко за Кубанью слышна сильная пальба из орудий. Часа полтора спустя приехал черкес из мирного аула к полковнику с вестью, что весь плен у хищников отбит, что сами они прогнаны и понесли большую потерю, между тем как несколько казаков ранено, что владетель мирной деревни выезжал со своими подвластными на тревогу, дрался с хищниками, и что, наконец, капитан Пустогородов с казаками и отбитыми пленными отдыхает в их ауле. При вопросе, в каком числе был хищнический отряд, черкес отвечал: более двухсот человек!

Часов в одиннадцать утра прибыл урядник, присланный от Александра Петровича объявить полковнику, что хищники прогнаны, а он идет назад с ранеными. При расспросе о последних узнали, что их порядочное количество и что из офицеров ранен один он только.

– Ваше благородие! Не угодно ли будет видеть Алима?

Два казака подъехали; один, корча горца, мастерски передразнивал звуки черкесского языка; другой, искусно коверкая русский язык, представлял переводчика.

– Здорово, Алим! Откуда явился? – спросил Александр, улыбаясь. Казак поклонился по черкесскому обычаю, пробормотав какие-то черкесоподобные звуки.

Мнимый толмач перевел их так:

– Алим сказал – из немецкого окопа.

Александр, смеясь, заметил брату вполголоса:

Толмач передал слова капитана Алиму; последний пробормотал что-то. Переводчик сообщил это следующим образом:

– Алим говорит, генерал сказал – казак хорош дрался; черкес подлец! А на капитана очень сердит; покажет ему своя дружба!

– За что же? – спросил Александр.