Москвичи и черкесы

На другой день поутру капитан Пустогородов одевался, чтобы ехать явиться ко всем местным властям, когда к нему вошел бильярдный герой, растрепанный, неумытый, с налившимися кровью глазами, с двумя багровыми пятнами на щеках вместо румянца; галстук его, полуразвязавшийся, висел на шее; сюртук, весь выпачканный мелом, был расстегнут нараспашку.

– Ну, Пустогородов! Потрудился я нынешнюю ночь… зато недаром! – сказал он, входя. – Посмотри! – И вынул из обоих карманов по горсти золота.

– Поздравляю! – отвечал капитан.

– Подожди, еще не все!

– Верю, брат! Не нужно показывать; вижу, что карманы твои полны.

– Я сам хочу полюбоваться. Вот взгляни только на это. – И из бокового кармана сюртука он вынул несколько пачек ассигнаций. – Теперь я могу спокойно заснуть: с этим у меня все есть!

– Какую же пользу принесут эти деньги?

– Какую? Разумеется, они будут полезны мне. Разве этого мало! Я приобрел их искусством, без плутовства, а всякое искусство делает честь тому, кто им одарен. Притом же они достались мне от глупцов, которые не сумели иначе их употребить, Впрочем, это весьма кстати: я еду в экспедицию, встречается куча необходимостей, а денег у меня не было.

– Кого же ты обыграл? Верно, адъютанта?

– Нет, у него не отыграл и проигрыша своего; а на мое счастие явились какие-то калмыцкие или ногайские пристава, у которых деньги как легко приходят, так и уходят. Воля твоя! Лучше чтобы они достались мне, чем попали в придачу к поклонам да просьбам. Однако прощай, я пойду спать. Не нужно ли тебе денег? Возьми пожалуй!

Бильярдный герой ушел. Александр выехал со двора.

Вот картина офицеров, командируемых ежегодно на Кавказ: много, очень много из них уезжают, заслужив искреннюю дружбу и уважение бывших кавказских товарищей, несмотря что зависть должна бы сильно располагать против них этих последних. Честь кавказским офицерам, чуждым зависти! Честь и приезжим, успевшим в короткое время приобрести любовь и уважение товарищей, вопреки такому неблагоприятному положению!

Оба брата Пустогородовы уселись около князя Галицкого и майора Льва; против них находился в глубоком размышлении офицер, окончивший свой год: это был один из самых ревностных зоилов. В половине обеда, обращаясь к капитану Пустогородову, он спросил:

– Я прикомандирован к линейным казакам.

– Славное войско! Ничего лучшего нельзя вообразить!.. Им не знают настоящей цены.

– Да, прекрасное войско! Приятно в нем служить; впрочем, все войска нашего корпуса, расположенные по Кавказской линии, отличны в бою.