Мужчина-сказка, или Сейф для любовных улик

Не поверишь – почерк не ее, даже если бы она писала в предсмертном состоянии. Зато уже доказано, что это твой почерк.

– Я пристрелю тебя! – прохрипел Горохов, издавая звуки, мало чем напоминающие человеческую речь.

– Немедленно откройте! Вы окружены! – раздался за дверью голос, принадлежащий Вацлаву, который скрепя сердце согласился на авантюру с «подсадной уткой».

– Все предусмотрела? – прошипел Валерий. – Я-то думал, что вывезу вас частями в кухонном лифте.

– Ты предполагал, но бог располагал, – пожала плечами Кактусова.

В тот же момент Горохов вытащил пистолет и, не раздумывая, несколько раз выстрелил. Фрося, почувствовав удар в грудь, вскрикнула и, потеряв сознание, слетела со стула.

Очнулась Ефросинья в крепких объятиях Влада. Тот расстегнул ей ворот и обтирал лицо тряпкой, смоченной прохладной водой.

– Больно… – прошептала она.

– Спасибо Вацлаву, заставил тебя надеть этот жилет. Хотя до стрельбы не должно было дойти.

– Мы располагаем… – слабо улыбнулась девушка и прижалась к нему крепче. – Больно…

– Не беда. Его взяли? – спросила она, смотря только в его глаза и не обращая внимания на суетящихся вокруг людей.

– Горохов мертв. Не поверишь, пули срикошетили, и одна вошла ему прямо в сердце.

– Да… Валерий уповал на судьбу, и она распорядилась именно так, – задумалась Фрося.

– Так что встреча с тобой стала последней точкой в его злодеяниях.

– Все записалось? Все сохранилось?

– Абсолютно! Ты – молодец. Мы слышали каждое слово. Мерзавец очень вольготно себя чувствовал, думая, что его точно никто не достанет. На то и было рассчитано…

К Фросе подошли люди и сняли с нее облегченный бронежилет. Она поморщилась от боли.

– Тебя отвезут в больницу, так надо, – предупредил Влад.

– Я не против, – ухватилась она за его руку, пока ее грузили на носилки. – Главное, что этот кошмар закончился. Только…

– Валерий вел себя так, словно все, что он сделал, точно не зря. Словно он – уже хозяин мира. По-моему, ему было известно, где шифр к листку. И вот его нет. И никто теперь не откроет тайны?

– Успокойся, Фрося. Если узнал он, узнаем и мы, будь уверена. А сейчас отдыхай, любимая, я приду к тебе в больницу…

Ефросинье сделали какой-то укол, и она поплыла по волнам благостного спокойствия.

Прошло почти четыре месяца. В Москве пора золотой осени сменилась порой дождей, промозглого ветра с порывами, а то и ливней с ураганом.

Фрося, побывавшая на ниточке от этого света к тому, поняла, что очень изменилась, и стала ценить близких, знакомых и друзей много больше.

Мама была несказанно рада ее возвращению. И почти сразу завела разговор о бывшем студенте отца Горохове.

– Не помнишь Валеру? Ну да, ты кроме своего Влада, никого и не видела… Вполне компанейский парень, хоть звезд с неба и не хватал.