Мы из Кронштадта. Встреча.

- А если кто-то из своих заложил, тогда со смены и спрос! – говорит горячий Тимур, хотя Ленька и его приятель переглядываются – ну да, будущие инженеры, понимают, что в принципе толковый глаз камеру обнаружит, тем более, если она стационарная, а не шпионская.

- Что касаемо камеры - помимо явных камер ставят скрытые камеры, и их визуально не обнаружишь. Достаточно стандартный ход при контроле для персонала. Один мой знакомый, ныне покойный, утыкал весь офис продаж автомобилей скрытым видеонаблюдением и скрытой прослушкой, хотя по тем временам это было недешево.

Над поначалу хихикали, кто знал, а потом перестали. Он за месяц выловил всех, кто работал на сторону и у него продажи увеличились почти вдвое – хмыкает Ленька.

- Так а не спросить - они не при делах скажут - и не было ничего вообще. А камеры не работают давно и так дале и в ту же степь. Если уж упираться, то проще навесить всю ответственность на гражданина. И в принципе так надо - разрешать максимально много, но за плохие последствия, даже если все "по закону" было - карать как за умышленное преступление. Вот поехал пьяный и приехал ровно - молодец.

А поехал после банки пива и сбил наповал человека - умышленное причинение вреда или убийство. Был бы стекл как трезвышко - разбирались бы обычным порядком. А дальше решай сам - рисковать или нет. Профилактика правонарушений не должна скатываться в мелочи! – и под это назидание сослуживца я и выкатываюсь с собрания.

Хорошо на улице! Хотя в голове продолжают крутиться мысли и о предстоящей вылазке и о безопасности в городе, но настроение из-за солнечной погоды как-то улучшается. И в больницу я прихожу вовремя и тут же иду к Главврачу, как и договаривались.

Сохраняя хорошее настроение.

Она принимает сразу и тут же просит секретаршу вызвать будущего диспетчера службы Скорой помощи. Оказывается эта женщина приехала недавно, попросилась в санитарки – в кадрах оказалось, что она знает работу диспетчерскую и решили проверить и, если годна – и поставить сразу. Вот я и должен был проверить. И оказывается, что знакомить нас с этой женщиной не надо – и она удивляется и я тоже.

- Иринка! Очень рад, видеть живой – здоровой!

Вываливаемся из кабинета, веду сослуживицу к ребятам и ломаю себе голову – вроде как и поговорить надо бы, но уже убедился, после такой катастрофы большая часть расспросов кончаются слезами.

И я не уверен, что очень хочу знать в деталях, как и кто погибал.

Да и Ира сильно изменилась внешне – постарев лет на 10 – была она не то, чтоб пухленькой, но такая крепко сбитая, плотненькая. А теперь – жилистая, усохшая какая-то, видно, что не досыта питалась, взгляд такой характерный. И движения другие – скуповатые, экономные.