Мы из Кронштадта. Встреча.

Хотя не удержалась от того, чтобы волосы невзначай поправить, женское – оно трудно вышибаемо. Кожа сероватая, хотя последнее время явно лучше дела у нее шли. Но не успела в норму придти.

И она тоже не рвется расспрашивать. Потому быстро ввожу ее в курс дела – и что это не медики, а суррогат и что боевая деятельность на них же и потому иная связь с той же милицией и армией, что ей тоже надо иметь в виду. Ира кивает – она уже поняла сама - структурно как работает здешняя медицина, для диспетчера это азы, связи и контакты всех задействованных участников.

Все же уточняю – как у нее с жильем и питанием.

С оружием и так вижу, что есть на боку в потертой кобуре ПМ, так что тут порядок. Да и не выжила бы она без оружия, мало тут таких счастливцев. Оказывается, что устроилась она вполне успешно, скупо усмехнувшись уголком рта добавляет, что даже и мужчина есть, так что со всех сторон – нормально.

Встреча с парамедиками получается деловитой и как раньше любили говорить «плодотворной и конструктивной». Ребята уже успели убедиться, что диспетчера нужны и дежурные в больнице с этой задачей не справляются, отчего масса затык происходит.

Тем более, что парамедики одновременно и парамилиционеры и еще много чего пара… На все руки…

Огрехи в этот раз только по бумажной писанине, потому нотации читать неуместно, информирую, какие препараты подходят по сроку годности и потому их тратить желательно, попутно сетую, что хотя на складах всего и полно пока, но если не восстановить фармпромышленность – то как бы не пришлось через несколько лет собирать лечебные растения и вообще переходить на старые обычаи в медицине. Это – вспоминаю я одного сукина сына, попившего мне крови – глядишь будем в раны толченый лук и чеснок запихивать!

- Меня так лечили в деревне, когда я ногу пропорол – спокойно пожимает плечами старший в команде парамедиков.

Вот же черт! Любой, кто преподавал когда - либо знает, какое это неприятное дело, когда при приведении козырного высказывания вылезает такой вот умник и треножит на полном скаку.

- Но это же больно? – не нахожу ничего лучшего я.

- Очень. Зато заросло без гноя. Шрам, правда здоровый остался. Но я не балерина, мне шрамы на ноге не мешают – опять же очень спокойно говорит этот малый.

Черт, все впечатление пафосное сбил, гад. И ведь не по злобе, не пытаясь авторитет мой уконтропупить – просто поделился информацией. Но оставлять все так как оно получилось нельзя – потому как я – препод, а потому авторитет должон быть. Ничего в голову не приходит и ляпаю первое пришедшее на ум:

- Метод такого лечения – все же варварский и для тканей и так поврежденных не полезный. И пока я тут у вас преподаю – рекомендовать его не буду…

- Так я не о рекомендации.