Мы из Кронштадта. Встреча.
А они потом немножко покаются в некотором переусердствовании молодеческих забав – и им все простят и опять партнеры…Нет? – не дает Еноту расправить крылья его начальство бывшее – Ремер.
Майор с удовольствием возвращается в прежнюю колею:
- Чему их там вообще учат? Люди не любят каяться. Только русские каются перед лицом высшей справедливости. А как увидят, что справедливости нет - э, да тут наибалово. Но не просто перестают каяться, не просто хотят отомстить, а планируют, как уничтожить эту мерзость, и потом исполняют. Ещё Бисмарк об этом предупреждал. Нельзя русским нагадить, а потом жить.
Брысь поглядывает на часы, потом на серую гладь воды. Вздыхает и говорит:
- Пора и по операции поговорить, а то мы все о разных важных вещах толкуем, время и для пустяковины.
Все настораживают уши.
То, что я слышу – выглядит как наглая и бесшабашная авантюра.
Как понимаю военные речи – среди трех посудин есть на скору руку состряпанная бомбометная баржа – на палубу поставили кучу установок для метания современных глубинных бомб – сейчас это практически реактивные ракеты, а не старомодные бочонки с толом. В Кроне нашли залежи такого добра, срок годности боеприпаса уже вышел, а операций на глубинах и охоты за подлодками в ближнее время в Финском заливе не предвидится. Старье решили уничтожить путем запуска и вколачивания в эстонские берега.
Пока мореманы будут развлекаться таким образом (а желающих наконец-то влупить по блоку НАТО нашлось больше чем достаточно) – у нас выход кГЭС.
Все, что у нас условно бесшумного – все взяли, включая те две тарахтелки, что попали мне в трофеи, когда смотрел записи развлечений покойного вивисектора.
Удивляюсь, когда вижу не шибко довольные физиономии Енота и Ремера. У них в кои веки совпали потоки мыслей.
















