Мы из Кронштадта. Встреча.

- Меня так просто не замаринуешь, знал бы - раскурочил этого паскуду поинтенсивнее! - искренне сказал барон сих земель, потом только поняв, что не до того было, а после картечи Джага уже ни на что не был годен.

- Что знал бы? - удивилась старуха.

- Что врезал вам так!

- Из курочек две всего остались! Так даже те лиходеи не поступили. Что с этими гопниками?

- Трое холодные, один на прокорм зомби у Борков оставлен, двое в свинарник пошли на жрачку. Один ранен, перевербован, еще один в подвале сидит, ключ в кармане.

- Ох. Не дело их живыми оставлять - очень мудро сказала пожилая опытная женщина.

- Одного я замазал - чтоб по своим стрелял. Да и не вояка он сейчас - нога перебита. Но вообще да. Второго кончить лучше. Подожду, когда этих двух слопают, а то по жаре мясо быстро портится.

- Беда тут в том еще, что остальные-то не лучше получаются. Не успела толком

поговорить, но даже по первому взгляду - таких нам отщепенцев прислали пахоруких и скудоумных, что оторви, да брось. Не работники они.

- Это я и сам знаю. Но хоть то, что банде банковать не дал - уже хорошо.

Старуха тяжело вздохнула. Промокнула платочком с кружевами пожелтевшими свои мокрые глаза. Вроде бы прекратила плакать, но вздохнула так выразительно и тяжело, что Виктор опять же насторожился.

- А дальше-то как? Заставить их работать все ж можно. Только вот стоит ли оно того?

- Черт его знает, если честно - неожиданно даже для себя выпалил Виктор.

- Тоже, значит, об этом думаешь?

- Конечно. Пока считал, что мы тут единственные выжили - одно было. А тут вон анклавов сколько. И тот, что под боком уже полностью все меняет.

Барон подумал и добавил:

- Когда выжившего ублюдка допрашивал, странное услышал... Не знаю, стоит ли говорить...

- Да говори уж, раз начал - проворчала старуха.

- Получается, что этим упырям запретили в анклаве только свиней убивать. За то их бы без всяких порешили. А вот про курей и нас с вами речи не зашло.

Мелания не удивилась, хотя плечи и поникли еще больше.

Виктор пригляделся повнимательнее. Не удивилась вовсе от услышанного. Что-то старая поняла, чего сам не дотумкал. Решил не форсировать. Сама пусть скажет.

- Что с уцелевшим делать будешь?

- Кончу, как этих двух подъедят.

- Нет. Пусть его товарищ пристрелит. Если оклемается, конечно.

- Толково - согласилась старуха, вроде как одобрившая, но думающая при этом о чем-то другом.

Виктор искоса глянул на бабку. И что-то в ее облике ему очень не понравилось. Не фуфел на пол-лица. Нет. Хотя и синячище на женском лице - не та картина, которую упоенно созерцать хочется. А показалось ему, что сломалась железная старуха. Может и не сломалась - а надломилась. Значит, чует что-то такое своим женским чутьем. Бабка-то не раз удивляла, вещунья лесная.

Самое поганое, что он и сам как-то ощущал непотребство в окружающем мире.