Начало (Я есмь)

Привести себя в бесчувственное состояние и в этом виде умереть —как-то очень глупо. Потому что ты не жил раньше и сейчас не живешь. Наркота, водка и телки все это работает на наших инстинктах, а когда они просыпаются в тебе, то ощущаешь себя марионеткой, подвешенной на многочисленных ниточках, за которые дергает кто-то тебе неизвестный. Это тоже не имеет никакого отношения к сознательной жизни, делаешь что-то, куда-то двигаешься, только сам не понимаешь куда и зачем. Да обычно тебе и по фиг. Прожил день, да и хрен с ним, завтра будет такой же хреновый новый, и так всю жизнь.

А вот когда завтра может и не быть, начинаешь недоуменно смотреть по сторонам, видеть, как мимо тебя все куда-то и непонятно для чего бегут, ощущаешь, если не оторопь, то странное ощущение всемирной глупости. И такое чувство возникает у всех инвалидов, кому отмерено немного. Они как раз и пытаются жить полной жизнью, пробуют вместить в то небольшоевремя, что им осталось, все, что обычный человек проживает за свою жизнь.

И вот у меня исчезли симптомы фарфоровости, пропали постоянные боли, я уже не боюсь, что моя рука или нога сломаются, когда я случайно задену ими обо что-то твердое.

И я перестал понимать, зачем живу. Раньше цель была прожить еще один день, максимум два, и мне было все равно, что происходит рядом: космос ли вокруг, ампы ли, или метро и люди – разница то по большому счету небольшая. Опасно там, и не менее опасно здесь. И люди совсем не белые и пушистые травоядные, а как минимум те же хищники, готовые оторвать голову любому, кто влезет в сферу их интересов. Знаете, сколько раз меня сбивали с ног в метро, потому что двигался я тогда очень медленно, а значит раздражал всех вокруг? Думаете, мне кто-то помог хоть раз подняться? Так увы –не было такого. И вот поднимаешься, смотришь с болью на бегущих вокруг и понимаешь. Что никому ты не нужен. Так что для меня в Москве жить было намного опаснее, чем на космической станции ампов, и моя жизнь на родине была гораздо более непредсказуемой, чем здесь.

Именно это мне и помогало спокойно относиться к происходящему. Да и плевать. Ампы, ивры, арахниды –какая мне разница, кто они и зачем, если завтра сдохну? А вот если я и дальше буду жить, то сразу появляется вопрос, что делать и как.

И в принципе можно уже начать истерить — кричать, как все плохо, я так не хочу. А хочу я…

Тут мой взгляд поневоле уставился на яйца. Не хватает мне Вики. С ней мне было проще хотя бы потому, что истерила она, а я был весь из себя спокойный и надежный, как скала. Именно ее истерики держали меня в тонусе, заставляли думать головой, а не отпускать чувства на волю.