Начало (Я есмь)

Интересно, в каком она яйце? Я приложил голову сначала к скорлупе одного яйца, потом второго, и мне показалось, что слышу звук бьющегося сердца, причем в обоих яйцах ритм был одинаковый. Нет уж нафиг! Хрен им меня взять! Будем жить и жить хорошо, пусть недолго. Но недолго это не страшно, я привык, а вот как сделать, чтобы было хорошо? Это уже серьезный вопрос, его без пол-литра краса не решишь, а нет…

С этой мыслью я и заснул, а проснулся от пинка в бок. Знаете, как помогает проснуться хороший пинок в бок? Вот прямо, как животворящий крест в задницу. Я аж подскочил на метр, благо гравитация в корабле поддерживалась примерно на восьмидесяти процентов от земной, и уставился на милую женскую ножку, торчащую из дыры в яйце.

Эту ногу я не знал, у Вики она была другая, потолще, посимпатичнее, но надо признать, что и эта тоже была по-своему хороша. Я потрогал пятку, услышал тихий смешок и едва увернулся от нового пинка.

— Эй, кто там в яйце, поаккуратнее будьте, — произнес я. — Тут между прочим люди лежат, отдыхают от тяжелых будней, спят себе, никого не трогают, не надо их по ребрам пинать. Ибо кто нас чем пнет, тот тем обратно и получит.

— По ре-брам пинать, — послышался женской мелодичный голос, верхняя часть яйца отлетела в сторону и на меня уставилось прелестное женское личико. Нежные, алые, пухленькие губки бантиком, ровный, чуть курносый носик, розовые щечки, ниточки бровей, а под ними глаза с густыми ресницами, недоуменно хлопающие и удивленно глядящие на меня. Над ними темные волосы, длинные до пояса. А цвет глаз… И тут я понял, что это не человеческие глаза, они были темно-желтые, как у волков, и главное, у них имелась дополнительных пара век, одни прозрачные, а вот другие, кожистые, обычные, человеческие.

Вслед за лицом появились две милые ручки, которые порвали довольно толстую скорлупу как бумагу. Еще один пинок, и передо мной появилась прелестная девица, с хорошей фигуркой,приличного размера грудями, которые вызывали острое желание чего-то еще, и много разной яичной скорлупы.

Впрочем, эти белые, острые куски почти сразу стала поглощать живая ткань пола. Минут через десять ее не стало совсем. На самой девице повисли куски какой-то непонятной белесой ткани, явно органического происхождения.

Как говорят в таких случаях – родилась в рубашке, причем, кажется, в ночной. –Ты кто?

– А хрен его знает, -искренне ответил я. – Раньше знал, потом забыл, вроде как человек, но это вроде как, а на самом деле что-то странное. А ты кто?

— Тот же хрен знает, — ответила девушка и даже не улыбнулась, хоть шутка получилась неплохая. – А… вспомни-ла, я чело-век, сам-ка, люблю тебя.

– Как вот так сразу люблю и в постель без предварительных ласок и конфетно-букетного периода? –усмехнулся я.