Надсада

Заранее определяю для себя тактику и стратегию поведения, где есть место разведке, подготовке, выбору времени и места, средств достижения цели, а также есть место для атаки, где можно развить успех, и отступления в случае неудачи. Короче, как на войне. К сказанному могу добавить: после того как я вплотную занялся бизнесом, постоянно ощущаю себя как бы на войне.

– А ведь это война даже не с существующей властью, это, Степаныч, война со своими земляками.

– Не понял? – глянул на него в упор Белов. – Ты это о чем?

– С властью воевать не надо, ее надо приручать – подачкой, услугой или взяткой.

И с властью ты по одну сторону. По другую – твои земляки. И главная твоя задача, как бизнесмена, заставить на себя работать.

– Но ведь можно возить людей вахтовым методом?

– Людям пришлым надо хорошо платить, по-иному не получится. А земляки могут работать за копейки, только надо поставить их в такие условия, при которых им было бы некуда деваться, – это вот по-твоему и называется военными действиями. И здесь хороши все виды оружия, лишь бы достигнуть цель.

– А цель, как известно, – что?.

. – Владимир наклонился в сторону приятеля, и в глазах его заиграли веселые огоньки.

– Оправдывает средства, ты это хочешь сказать? – в свою очередь Курицин придвинулся к Белову.

– Не знаю. Если следовать твоей логике, то в данном случае надо совсем отказаться от такого устаревшего понятия, как совесть.

Владимир поднялся со стула, зашагал по комнате – были они на момент этого непростого разговора в доме Курицина в Ануфриеве.

– Совесть, совесть… Мне наплевать на совесть, если ее нельзя положить в чулок.

Но постой: может, ты уже потерял интерес к выборам?

– На выборы я иду сознательно, – усмехнулся Курицин. – А если бы не пошел?

– Тогда я начал бы тебя шантажировать.

– А я бы нанял киллера и отстрелил тебя.

Белов остановился напротив приятеля, как бы соображая, что ответить, но неожиданно рассмеялся, да так заразительно, что не удержался и Курицин.

В комнату заглянула Катерина Ивановна, Курицин подошел к ней и что-то сказал. Спустя минут пять женщина принесла бутылку водки, рюмки, закуску.

В такие минуты приятели пили, ели в свое удовольствие.

Оба трезвенники, «расслаблялись» не спеша, со смаком, выпивали в меру и назавтра не знали похмелья.

Любили и поговорить, причем на этот вечер как бы снимали со своих языков все запреты и говорили с предельными откровением и цинизмом, где доставалось местной власти, чиновникам, райцентровским предпринимателям, коллегам по собственному бизнесу и вообще кому бы то ни было, с кем пересекались их жизненные пути и кто являлся объектом их постоянного внимания.