Напиши обо мне роман

А тут фантазия объединяла и притягивала причудливо раскиданные яркие точки, вырисовывая картинки. И простиралась над головой широкая магистраль Млечного Пути.

— Загадывай желание, — голос у самого уха.

Тихий, но отчетливый, пробирающийся под кожу и рождающий дрожь.

— Но звезды же не падают. Это надо в августе… — чуть-чуть разочарованно проговорила я.

Шампанское пахло ванилью и фруктами, пустыня пахла грозой и сухими травами, Роман пах медом и дымной горечью, горьковато-острой и опасной.

— Загадывай. Любое. Самое невозможное. Я исполню.

Шепот до дрожи, так что комок встает в горле и холодный глоток шампанского не растворяет его.

Дыхание рвется в клочья — и надо как-то убрать это напряжение, потому что оно становится невыносимым.

Мучительным. Страшным.

— Убери мои книги с пираток, — усмехаюсь я, намеренно руша хрустальную четкость момента.

Но в груди все равно все сжимается до боли, и сердце бьется в такт миганию звезд.

Смешок над ухом — брызги по горячей коже.

Звон льющегося в бокал шампанского.

— Я забыл, что невозможное — твоя стихия. Может, лучше деньгами? За каждую скачанную книгу, как за купленную?

Качаю головой, зная, что он почувствует это движение.

Он слишком близко, но абсолютно далеко, и так демонстративно не касается меня, что это ощущается интимнее любых объятий.

— Всегда даришь деньги вместо подарков?

— Ладно, невозможное так невозможное.

Снова тихий звон бокала о мой бокал.

И отражением их соприкосновения — касание ледяных губ.

Или он имел в виду что-то другое?

Холодное, сладкое, яркое...

Не поцелуй — взрыв.

Хочется сказать: «Что ты делаешь? Зачем?»

Хочется сказать: «Не надо!»

Но никак — рот занят.

А потом уже ничего не хочется, потому что все, что я есть — лишь хрустальный ледяной звон посреди пустыни, пронзительный и отчаянный.

И губы теплеют под моими губами, а потом становятся такими горячими, что пора спасаться, ибо огонь близок. Но вместо этого я только ныряю глубже, давно привыкнув проходить ад насквозь, чтобы выйти с другой стороны.

Лучший способ побороть искушение — поддаться ему.

Здесь и сейчас это кажется мне лучшей идеей.

Мне больше не нужен воздух и больше не нужны слова. Когда-нибудь я дам имена и названия всему, что происходит, но не сейчас.

Настойчивые руки обнимают меня, сплетаются с моими, прижимают крепче к горячей под тонкой тканью груди. Я зарываюсь пальцами в жесткие волосы, глажу шею, плечи, провожу ладонями по спине. Кончики пальцев касаются моего лица — ударами тока. Электричеством выжигают путь ниже, к шее, к ключицам, к груди…

Цепочка на шее натягивается, губы отрываются от моих губ.

Я мысленно охаю. Кулон! В виде цветка с лиловыми лепестками. Ч-ч-черт…

— Ты его носишь, обманщица, — чуть задыхаясь, очень тихо говорит Роман.