Насекомые и волшебники, или Фотосессия

— Неужели я опять не попал? А мне казалось, что этот вариант должен быть беспроигрышным.

Элоиза мельком подумала, что да, существовал такой вариант — пойти с ним в оперу и посмотреть вблизи, как он работает. Но все её ощущения, и человеческие, и сверхъестественные, вопили о том, что так поступать ни в коем случае не следует. Она воспользовалась этим всплеском ощущений, сосредоточилась, прислушалась к нему… и неожиданно его мысли раскрылись перед ней, как будто от резной шкатулочки отлетела на пружинах крышка.

Да, он хочет переспать с ней. И по делу, и просто так. Да, он считает, что неотразим, и если заполучит её хотя бы на раз, то она потом уже от него не отвертится. Да, он считает её зазнавшейся карьеристкой и неудачницей в жизни, раз она сидит тут одна и ночует у себя одна. И уверен, что если её уломать и приласкать, то она тут же станет ручной и послушной. Потому что она явно очень мало знает и о мужчинах, и о сексе — с её-то внешностью, и одна, и отшила весь штат кардинала, как говорят. И сделает всё, что он от неё захочет. То есть, подделает любые данные в любых документах и скажет, что так и было. А если она пойдет с ним в оперу и ужинать, но не захочет в постель, то у него есть некое средство, которое можно добавить в вино, которое не имеет выраженного вкуса или запаха. Но после которого все известные ему женщины на некоторое время утрачивают волю к сопротивлению, и можно довести их до какой-нибудь постели, а потом и вовсе засыпают и позволяют делать с собой всё, что душе угодно.

Эх. Была — не была. Риск, говорят, дело благородное.

Стол Элоизы, как и столы других руководителей отделов, был оборудован некоей кнопкой. Нажималась эта кнопка легким движением руки рядом с клавиатурой. И при нажатии активировались мощные камеры, очень внятно пишущие и звук, и изображение, в которых обычно не было нужды. Она щелчком пальцев заперла дверь — чтобы никто не помешал, вторым установила звукоизоляцию, а затем медленно и аккуратно лишила его воли. И даже не задумалась, насколько легко это у неё получилось.

— Скажите, господин Джильи, — начала она вкрадчиво, — а с Анной Нобиле вы тоже ходили в оперу?

Это была одна из тех трех дам, о которых в понедельник рассказывал Мартино Кастелли.

— Не понадобилось, — хвастливо ответил Джильи. — Она сама была рада закрутить со мной, кто бы мог подумать, что в таком тщедушном теле столько темперамента!

— И она была рада выполнить всё, о чём вы потом её просили?

— Ещё бы она была не рада! Я ей сказал после первой же встречи, что следующая будет только тогда, когда она мне поможет и сделает, как я скажу. Я и сказал — принести те документы, которые мне никак не хотели показывать.