Насекомые и волшебники, или Фотосессия

Сделайте такой же круг, как мы сейчас, и возвращайтесь. Вы вроде говорили, что умеете?

— Я давно не… — мотает она головой, но он не слушает, усаживает её и крепко целует на глазах у всех. То есть у Лодовико, Карло и Анны.

— Эй, а она умеет? Она справится? — слышится из-за спины вопль хозяина.

— Лодовико, дурак, разве донна Эла хоть раз с чем-то не справилась?

И снова ветер в лицо, и он поёт вместе с ней, и луна летит за правым плечом, а теперь уже за левым, запуталась в ветках сосны, нет, выбралась и тоже летит, летит дальше. И она, Эла Винченти, тоже летит, и что-то такое древнее и сумасшедшее поднимается из самых глубин её существа, то, что заставляло её делать, бороться, справляться и побеждать саму себя, всю её жизнь, от далёкого и почти неведомого начала и до сегодняшнего дня. Она летит, и воздух вокруг кажется настолько плотным, что малейшего усилия будет достаточно, чтобы реально оторваться от земли и оглядеть город с высоты птичьего полёта. Элоиза почти бессознательно делает это усилие, и ей мнится, что она в самом деле на несколько секунд отрывается от земли. А потом оказывается, что байк стоит на земле, вокруг друзья, они ставят её на ноги. Ноги не держат, подламываются, и тогда она оборачивается к Себастьену и бросается в его объятия, целует его на глазах изумлённых зрителей и прячет лицо у него на груди.

— Сердце моё, с вами всё хорошо? — Себастьен улыбался, гладил её по голове, но считал нужным уточнить.

— Да, отлично. Вы нашли правильное решение, — она тоже улыбалась, её глаза сияли, во взгляд вернулись жизнь и огонь.

— Тогда пусть наш волшебник Лодовико сделает так, чтобы этот миг остался в наших общих воспоминаниях, — он снова поцеловал её и потянул за собой.

Оказалось, что фотосессия планируется посреди древних развалин. Ночью туда, конечно же, никого не пускали, но Лодовико при посредничестве Варфоломея договорился и им разрешили попасть внутрь и провести съемку.

Лодовико и Карло ставили свет и размещали байк. Лодовико хмурился, Карло суетился, Анна подавала ценные советы. А Себастьен стоял за краем светового пятна и обнимал её за плечи. Он был в обычных джинсах, и обычных шнурованных ботинках — ей уже доводилось их на нём видеть. Одно-единственное украшение — перстень, и тот оказался его фамильный. Кожаная куртка была, как и у неё, надета, но не застегнута.

— Идите сюда, начинаем, — скомандовал Лодовико.

Себастьен сел сам, усадил её, обнял… и время остановилось. Она не очень хорошо помнила, что вокруг огромный город, потому что остались только древние руины, луна, байк и Себастьен. Он не выпускал её из рук ни на мгновение, то усаживал рядом, то спускал на землю, и время от времени целовал. В какой-то момент он снял с неё куртку и блузку, потом куртку вернул на место.