Нашла себе блондина!

Огромный, двухэтажный, комнаты большие, красиво обставленные, камин горит, елка до потолка, украшенная только серебристыми игрушками. Ни одного цветного шарика. Я понимала, что, наверное, это красиво, стильно, как сказала бы одна девчонка с нашего курса, но на меня почему-то от этой стильной елки веяло холодом, несмотря на камин. Народу было много, встретили меня вроде бы приветливо, но что-то мне все-таки мешало…

– Ник, где ты добыл такую прелесть? – подошел к нам пожилой дядька с какими-то моржовыми усами. – Как вас звать, милое создание?

– Таня, ее зовут Таня, и предупреждаю, руками не трогать!

– Да что ты, Ник, но любоваться-то можно? Давно уж в нашей компании не было таких юных дев! А что ж ты меня не представишь?

– Танечка, это Виталий Витальевич Авдеев, наш знаменитый режиссер, ты видела «Ничто не вечно»?

– Ник, не говори глупости, как Таня могла видеть «Ничто не вечно», если фильм сразу положили на полку?

А вот «Апрельские сны» вполне могла видеть, и «Майскими короткими ночами» тоже!

Я молчала, я этих фильмов, наверное, не видела или не запомнила, а режиссер, поняв это, сразу же утратил ко мне интерес. В компании было человек десять и все немолодые, некоторые даже старше Никиты Алексеевича. Около камина спал огромный, белый с черными пятнами пес. Он ни на кого не обращал внимания, не лаял, и я его не боялась и все посматривала в сторону большого, красиво накрытого стола. Несмотря на шоколадку и некоторую неловкость, которую я тут испытывала, мне ужасно хотелось есть. И Никита Алексеевич не забыл об этом. Он взял со стола пирожок и сунул мне.

Но я не могла… Мне было неудобно одной есть, казалось, все на меня смотрят. Так и сидела как дура, зажав пирожок в руке. Но тут появилась еще одна пара.

Хозяева дома. Высокая женщина в длинном серебристом платье и мужчина в черном костюме с галстуком-бабочкой.

– О, Марет, ты, как всегда, неподражаема! – неискренне, как мне показалось, воскликнула женщина в ярко-малиновом платье. – Эти серебристые тона…

– Но ведь мы встречаем год зайца, просто серый все-таки скучноватый цвет для праздника, согласитесь! – с едва заметным акцентом проговорила Марет.

– Но, кажется, это будет год синего зайца! – засмеялся кто-то.

– Синий заяц? – в притворном ужасе произнес Виталий Витальевич. – В нашем советском обществе нет места формалистическим вывертам, где вы видали синих зайцев? Нет, товарищи, надо быть ближе к природе, ближе к нашей социалистической действительности!

Он, конечно, придуривался, я сразу поняла. Видно, кого-то передразнивал.

– Никита, это и есть твоя девушка? – обратила на меня внимание великолепная Марет.