Назад в СССР 2 (СИ)

Ты любишь пельмени? Ручной работы, знаешь какие? Тают во рту!

— А что ты любишь? Песни любишь, я знаешь, как пою? Какие любишь? Русские народные?

Не дожидаясь ее ответа, он затянул:

— Ой цветёт калина, в поле у ручья!

Я присоединился к профессору и поддержал его, хотя был уверен, что не помню слов песни.

— Парня молодого полюбила я…Не могу открыться на свою беду…

Лена сквозь слезы проревела:

— Не надо не пойте, Мухамед Ниязович, я в норме, только не оставляйте меня здесь.

Я подплыл и протянул ей маску.

— Не оставим, только ты нам тоже должна помогать. Нужно двигаться. А то течение может обратно в море повернуть. Обещаешь?

Лена кивнула, утирая слезы. Я улыбнулся.

— Целое Черное море наплакала. Можешь не вытирать, мы в твоих слёзках плаваем.

Солнце стояло за тучами на юго-востоке, время текло очень незаметно. Облачность была низкая.

Мы держались за руки и плыли спиной вперёд, иногда оглядываясь в попытке увидеть ближайшую точку берега и заодно отдохнуть.

Волны на поверхности были высотой метр-полтора метра. Это малый шторм мог превратиться в ближайшее время в более серьезный, а мог и стихнуть. Я очень надеялся на то, что море уляжется.

Мне показалось, что шторм медленно угасал. Я больше не видел нашего корабля. Значит нас уже разделяло километра два-три. Надежды на то, что нас найдут быстро не было совсем.

Мы с Леной постоянно переворачивались с живота на спину отдыхая. Она успокоилась и пришла в себя.

Профессор плыл все время на спине и поэтому мне было сложно оценить его состояние. Пока казалось, что он крепкий мужик и держится молодцом.

Не смотря на постоянное движение, я стал ощущать, что в воде довольно прохладно.

Я спросил у Лены и профессора, есть ли у них под гидрокостюмами что-нибудь из одежды.

Они оба закивали в ответ. Я мысленно поблагодарил Сергея Петровича за кальсоны и тельник, без них я бы вообще задубел.

Примерно в середине дня, часов в двенадцать с хвостиком, мы заметили малый пограничный катер. Он плыл на малых оборотах с северо-востока на юг, примерно метрах в шестистах метрах к западу от нас.

Скорее всего он прочесывал море и пришел по нашу душу.

Но ни крики, ни махание ластами нам ничего не дали. я почти сорвал голос.

Я спросил профессора может ли он попробовать доплыть до катера, но он молча покачал головой и отвел глаза. Человек устал.

— Тогда, профессор, присмотрите за Леной, я попробую подплыть к нему ближе. Сможете?

Мой расчет строился на том, что ласты позволяют пловцу в волнующемся море преодолевать примерно метров семьдесят в минуту, при условии, что я буду идти и молотить ногами изо всех сил.

Надо было постараться приблизиться к нему плывя наперерез, хотя бы метров на триста, и попробовать привлечь внимание с более близкого расстояния.