Назад в СССР 2 (СИ)

Я проснулся, как мне показалось через секунду, от того, что вода перелилась мне через лицо.

— Двадцать минут, — ответила Лена

Я посмотрел на усталые глаза профессора. Он снова замкнулся в себе. Оглядев берег мне показалось, что мы немного к нему приблизились.

Солнце уже преодолело зенит и клонилось к горизонту у нас слева на западе. Все мы уже гребли гораздо слабее.

Через час мне стало казаться, что берег не приближается, а мы просто стоим на месте. Но разочарование сменилось упорством. Я говорил себе, что не дам им утонуть.

В моральном плане было очень сложно осознавать, что последние силы уходят в бесцельное барахтанье. Это вызывало гнев.

Кроме прочего, меня начало злить также то, что поиски велись в других квадратах.

Я считал, что руководители поисково-спасательными работами могли бы сообразить, куда нас должно вынести течением и переместить поиски туда, где мы находились.

Надо ли говорить, что эти мои домыслы никак не придавали мне сил, а только забирали остатки.

«Не паниковать, думать головой» — тяжело, словно головная боль, проскрипело первое правило спасателя в голове.

Очень хотелось пить. Жажда жгла меня изнутри. Я хорошо понимал, что тоже самое происходило с моими соратниками, по несчастью. Мы потеряли счет времени. Было сложно смотреть на часы.

Думать становилось всё труднее. Солнце ещё пока не зашло, было светло, но на берегу загорались окна в населенных пунктах. Отдыхая, мы стали рассматривать огоньки на берегу. Начал мигать красный фонарь на маяке.

— То тухнет, то гаснет, — вспомнил я и выговорил дедовскую загадку-присказку про маяк, — надо поднажать сколько можем, через час стемнеет.

Хотя мне самому было нечем поднажать. Сил уже не осталось.

— Давайте без меня, ребята, — сказал профессор. Вы доплывете и пришлете сюда за мной лодку. Я уже не могу.

Ниязов и Лена лежали на воде и очень медленно гребли ластами.

В темное время суток, в километре от берега на воде, ориентироваться даже легче. Маяк не нужно было каждый раз искать глазами.

Но я помнил, что нас подстерегала бы другая напасть. Холод. Даже самые опытные, тренированные и сильные пловцы не справляются с этой бедой, когда холодает. Я уже ощущал холод. И стал гнать от себя мысли о нем.

Цепочка событий простая: усталость, потом гипотермия (*Нарушение теплообмена, которое проявляется значительным понижением температуры тела человека, до значений ниже 35 °C.), потом судороги, потом конец.

Вдруг я почувствовал острую боль. Она привела меня в состояние ясного сознания. Меня ужалила медуза в правую кисть, когда я подныривал брассом. Стало печь и колоть. Я снова был готов бороться за свою жизнь и за жизнь тех, за кого отвечал.

Я посмотрел на меняющийся цвет моря. Чёрная водяная бездна внизу никаких эмоций не вызывала.