Невестка слепого барона (СИ)

А лакей довольно пробормотал:

— Вот и правильно, господин. Это они тут в столицах дрянь всякую пьют, а по-нашему, по-простому, есть надо побольше да спать. Еще бы вам добрый кусок мяса, а к нему вина красного, и совсем хорошо станет.

Нельзя сказать, что состояние мое стремительно улучшалось, но в этот же день, к вечеру, проснувшись в очередной раз, я решил, что нужно разговорить лакея. Кажется, он с большой симпатией относится к своему господину, и пакостей от него можно не ждать. Потому, съев на ужин какую-то зверски твердую кашу с солидным куском баранины, изрядно перченым, я запил все это бокалом красного вина и остатки из красивого стеклянного графина протянул Гронту.

— Вот: выпьешь перед сном.

Похоже, я сильно обрадовал своего «медбрата». Он суетливо подхватил с одеяла поднос с остатками еды и куда-то унес, тут же вернувшись.

— Вот спасибочки, господин! Сильно благодарствую! Сами знаете, нечасто мне этакое перепадает.

— Ты налей себе вина и посиди, поговори со мной. Что-то я плохо соображать стал.

— Так и ничего удивительного. С вас крови, господин, как со свиньи резаной вылилось! Я этакого ужаса-то и не припомню! И одежда вся насквозь, и с сапога через край плескало, – лакей перекрестился и даже передернул плечами, вспоминая.

— Ну вот, садись и поговорим. Хоть расскажешь мне, где это меня так подрезали.

Усевшись прямо на полу возле кровати, Гронт наполнил себе большую глиняную кружку и с удовольствием отхлебнул.

— Эх, и доброе же пойло! Каждый бы день этакое, так лучше и не надо! В горло аж само льется! – он забавно почмокал губами."

"— Так где меня ранили? – смотреть на слугу мне оказалось неудобно, так как с высокой кровати видно было только макушку, потому я приказал: -- Стул себе возьми и сядь нормально.

Увидев стул, который принес лакей, я понял, почему он побоялся сесть сам. Это был не стул, а произведение искусства, сплошь покрытое резьбой, всевозможными завитками и лозами, золоченое так, что не видно было даже цвета дерева. Да еще и обитое какой-то глянцевой тканью: то ли атлас, то ли шелк. Никогда я в тряпье толком не разбирался. Пристроился Гронт на самом краешке этой роскоши, несколько неуверенно глядя на меня, как будто ожидая, что я его сгоню.

— Вы, господин, принца когда спасали, кто-то вам саблей по ноге попал. Отсюда вот и слабость ваша. Да и первый день вы вовсе не в себе были…

Гронт преданно посмотрел мне в глаза и снова отхлебнул из кружки, прижмурив глаза от удовольствия. К этому моменту я уже вполне верил, что я попаданец и нахожусь в чужом теле и чужом мире. Потому кричать: «Какой еще принц?» не стал. Напротив, прикрыл глаза и сообщил:

— Гронт, нападение я помню.