Не гореть!

Острые ногти диранули по коже, вспарывая до крови.

— Сволочь, ты ж спасатель! Ты ж спасать должен! А ты его убить пытался! Да я тебя засужу! Сегодня же заявление напишу, понял?

Денис скривился от неожиданности, отпустил клавишу рации и ухватил ее за руки, удерживая на расстоянии.

— Ты б лучше о ребенке подумала, дура! — гаркнул он.

— А растить этого ребенка кто будет? — завопила она. — Ты ее безотцовщиной оставить решил? Кто тебе право дал, а? Я тебя посажу! Ты, гад, еще мучиться будешь!

— Ну с папашей, который в любой момент ее из окна выбросит, — оно, конечно, лучше, — Басаргин подволок ее к скорой и запихнул в машину.

 — Успокоительного ей дайте, что ли…

— Все вы повязаны, да? Покрываете друг друга! Только ты сухим из воды не выйдешь! — продолжала кричать Ирка, а потом задохнулась, всхлипнула и разрыдалась, отчаянно причитая: — Витя! Витенька-а-а!

Дверца скорой захлопнулась. Как оказалось, Колтовым. Генка хмурился. Буравил Дэна пристальным взглядом и ничего не говорил. Они так и стояли молча, пока отъезжал минивэн. Следом подоспел Юрка.

Мрачный и насупившийся. Руки в карманах. Единственный из всех выдал:

— Спектакль окончен, батут собрали. Детишки хотят к маме. Поехали.

Обратную дорогу молчали. Юрка бросал на командира выжидающие взгляды. Наверняка таким же буравил его затылок и Колтовой. Но Басаргину было совсем не до разговоров. Не сейчас. Потирая разодранную щеку, он упрямо думал о двух вещах. Он ни о чем не жалеет, и Ирка права — он спасатель, а не душегуб. Как совместить? Где граница, которая существует, прежде всего, для себя, не для других?

И это нужно определить до объяснений с Пироговым, а их не избежать.

Рабочий день в разгаре, и Дениса ждет подробный разбор выезда. И тут уж полкан своего не упустит. Разложит на молекулы. В то время как сам Басаргин не чувствовал уверенности, что хочет продолжать их бессмысленное противостояние.

Он очнулся только в гараже, когда Генка, выбравшись из машины, окликнул его и постучал по дверце кабины.

— Конечная, — брякнул Юрка.

— Пирогов здесь, не знаешь? — спрашивал чуть позже Денис у Голубевой, возвращая ей путевой.

— Да куда ему деваться? — сверкнула ямочками на щечках Машка, демонстрирующая наглядно, что утренний разговор ничего не значил, и, не особенно церемонясь, кивнула на Дэнову щеку: — Ну и кого ты там уже грохнул, а? Я немного слышала.

— Не переживай, все живы, — криво улыбнулся он, поглядывая на счесанные костяшки руки. — Бумагой поделись.

— Да тебе б в медпункт, чтоб там пластырем делились, — хмыкнула она, но полезла в ящик.