Не гореть!

— Из-за таких сморчков не увольняются, Денис Викторович! Там же еще ничего не известно! Обойдется, Дэн!

— Обязательно обойдется! — весело кивнул Басаргин и повернул в сторону курилки. — Ген, давай потом.

Устроившись на подоконнике, вместо сигареты вертел в руках телефон. Поглядывал на часы, отмеряющие время. У него двадцать минут, чтобы распланировать по пунктам дальнейшее.

Передать документы Колтовому.

Документы, приведенные в порядок Олей. В который раз от него сбежавшей. Больше ей бегать не придется. И ради этого тоже стоило уходить. Дать свободу, которой он лишал ее последние месяцы.

Дать воздух, который у нее отнял. Она улыбаться уже перестала. Неважно, что придумано, а что нет. Оля больше не улыбается, не смеется, прячется. Она больше не счастлива. Странно, что еще вчера он мог себе позволить на нее злиться. Вчера, позавчера, третьего дня. В момент, когда она снова, в очередной раз его оттолкнула. К чему злиться? Для чего? По здравом размышлении, у них все равно ничего не получилось бы. Может быть, он с самого начала это чувствовал. Еще когда она только появилась у него. Она у него. В части, конечно, но уже тогда — у него. А сейчас он знал о ней слишком много, чтобы питать иллюзии. И значит, все верно, все вовремя.

Многое становится проще, когда находишь вектор движения. Время неумолимо наматывало клубок минут, приближая окончание смены. Приближая миг, когда отсечется все, что было «до», и можно будет сделать выдох, чтобы начать думать о том, что будет «после».

Следующим утром Басаргин стоял на крыльце КПП части, теперь уже бывшей, но все еще родной — это сюда он пришел работать после универа, это здесь он всему научился, это тут ему была знакома каждая щель.

Куртка нараспашку, отросшая щетина, в руках — спортивная сумка с вещами, которыми, оказывается, оброс за столько-то лет! И щурился на солнце — неожиданном, ярком, по-летнему жарком.

Внизу, у ступенек, торчали мужики из бригады — тоже самые родные. Жорик, Гена, Юрка и Лёха. Они лет триста вместе работали. Юрка курил, остальные пинали воздух.

— Что стоим, кого ждем? — спустился к ним Дэн. — Юрка, тебя жена пришибет, если ты через полчаса домой не заявишься.

— Я ее предупредил, что не приду, — хмуро ответил водила и, щурясь, вжал голову в плечи.

 — Она разрешила.

Его слова в кои-то веки не сопровождались привычным гоготом и дурацкими шуточками. Ребята сосредоточенно промолчали на такой замечательный повод для подкола.

— К тебе едем или еще куда? — подал голос Гена.

— Ну поехали ко мне, — почесав затылок, отозвался Денис. — Но с условием. Воспитывать не будете.

— Да че тебя воспитывать? — вздохнул Грищенко. — Толку уже воспитывать… За пивом заедем?

— За водкой, — уточнил Жора.

— Жора, тебе два литра лимонада! — искренне заржал Басаргин.