Не гореть!

 — Полкан на пенсию свалил бы — так тебе и до начальника караула недолго, а там и повыше, а?

— Ну вот свалит — вернусь, — расхохотался Дэн. — Буду карьеру строить.

— Очень смешно, — пробурчал Каланча. — Вообще, ты думай, а… может, куда в охрану…

— Ага, береговую, — заржал Генка. — Нормально все будет! Частей пожарных по Киеву нет?

— Мне бы в небо… там я не был… — весело подхватил Денис и наполнил рюмки. — Быстренько вздрогнули, а то жрать охота.

Ребята подтянулись к столу. Все еще растерянные, но чуть менее убитые, чем с утра.

— Мы сейчас провожаем старую жизнь или встречаем новую? — спросил Грищенко.

— Как нравится, Лёха! — отозвался почти бывший командир и опрокинул в себя водку. — Черт, надо в морозилку сунуть. Юр, ты картофана на роту начистил. Жене, нахрен, повезешь.

— Да ладно, впрок пойдет, — усмехнулся Юрка. — Я в армии на кухне дежурить любил. Видишь, сноровка.

— Вам лишь бы пожрать, — хохотнул Колтовой. — Вот у моей тетки вечно на кухне людей не хватает, на лето зашлем тебя, Юрец, в родное село, будешь там ей туристов обрабатывать.

— А где тетка-то? — вяло поинтересовался Жорка. Глаза его начали мутнеть, не иначе от унюханного алкоголя. Выпить-то толком и не успели.

— Да полчаса от Буковели, — разглагольствовал Гена. — Красота. Зимой лыжи, летом — походы. Не жизнь — сказка. Она там пару коттеджей сдает и питание организовывает для туристов.

— Ща я вам питание организую! — рассмеялся Юра, ставя кастрюлю с дымящимся картофельным пюре посреди стола. — Чай не барева, по тарелкам раскидаете сами?

Этот их то ли завтрак, то ли обед затянулся.

И непонятно было — празднуют или горе заливают. Просидели до глубокого послеобедья, и если Юрка, Лёха и Генка были в состоянии сами уйти домой, то Жорик себя переоценил, заснув сидя прямо на кухонном диване после второй рюмки. Попытки его реанимировать ни к чему не привели.

— Мало нам одного трупа, второе тело тебе организовали, — пьяно и не к месту похохатывал Колтовой.

— Очнется — свалит, — махнул рукой Денис.

Выпроводив мужиков, он вернул кухне первоначальный вид и свалил сам. В комнату. Но спать откровенно не получалось.

Он проваливался в короткую, тяжелую дремоту и снова открывал глаза, отмечая, как с каждым разом за окном становится все темнее. Сумерки затапливали комнату. В их полумраке зыбкость его положения представала особенно реальной.

Впервые Денис не знал, что ему делать дальше. Уход из части был единственно верным решением, но о другой работе не думалось. Да и что он еще умеет? Переучиваться — не хочет. И всегда есть надежда на спонтанность, не единожды выручавшую его.