Не гореть!

Потому сделала вид, что носки ее берцев — штука крайне увлекательная для рассматривания, хотя глаза то и дело косили на Басаргинские. Самые крупные из наличествующих в небольшом пространстве лифта. Даже у Каланчи меньше.

Квартира, обозначенная номером 71, была крайней по коридору. С металлической дверью и всего одним, по счастью, замком. Немного колеблясь, Олька посмотрела сначала на Жорку, потом на Дэна. И спросила начальника:

Тот снова отделался кивком, продолжая вещать в рацию.

Надёжкина не без некоторого усилия удержалась от вздоха и, поставив ящик на пол, заглянула в него, как в сундук с сокровищами.

Кажется, здесь было вообще все на свете. Вопрос только, на чем остановиться. Пожалуй, почти что экзамен, если не считать, что за дверью раздался совершенно явственный собачий лай. Зверюга почуяла возню в коридоре.

Собак Олька не жаловала.

Выбрала сверло. Воткнула в перфоратор и подошла к замку, примеряясь. Было бы враньем сказать, что эту хреновину она держала впервые в жизни. Не впервые. Даже умела поставить правильную насадку и режим переключить. Но повозиться пришлось. Наметив точку на металлическом полотне, она принялась сверлить плохо поддающийся материал.

Напрягаться пришлось изрядно.

— Может, я помогу? — подал голос Каланча.

— Тебе отчет по практике не писать, — отозвался Басаргин.

Олька ругнулась под нос и приставила сверло в паре сантиметров от первой дырки. Посмотрела на Дэна и приступила к следующему этапу. Псина зашлась еще более заливистым лаем. А Олька уперто сверлила отверстие за отверстием — по кругу, близко друг от друга.

— Жор, молоток подашь?

— Конечно! — подхватился довольный Каланча, но на начальство на всякий случай глянул.

В этот момент открылась соседская дверь, и оттуда показалась любопытная мордочка неопределенного возраста.

— Все под контролем! — ответил Дэн, еще не получив вопроса, и дверь тут же захлопнулась.

Оля тяжело вздохнула, выхватила у Жорика молоток и долбанула в центр образовавшегося кружка. С первого раза полотно не поддалось. Последний бой — он трудный самый. И это хорошо еще, у нее ладошка небольшая и в такую маленькую окружность пролезет. Мимолетно глянув на лапищи сопровождающих ее мужиков, она вдруг порадовалась, что уж ей-то дыра помельче нужна.

Под Дэна она бы еще долго возилась. Веселье, отразившееся на Олькином лице, длилось недолго. Потому что и на ее ладонь возни хватало.

Собака заходилась лаем, и это откровенно напрягало. Особо, когда после третьего удара молотком с отверстием было покончено, а руки уже болели достаточно сильно от напряжения. Оля выдохнула, сдула с лица отросшую челку и присела перед замком.

— Тихо, Барбос, тихо, — пробормотала она. Потом все-таки обернулась к Дэну, чуть ли не впервые обратившись к нему напрямую.