Не гореть!

 — Если он здоровый, будете ловить нас обоих.

— Для собаки вызовем кинолога, а тебе придется в часть самой добираться, — резюмировал Басаргин.

Оля фыркнула и, лишь на мгновение прикрыв глаза, чтобы скрыть сомнения, быстро просунула руку в отверстие, пытаясь нащупать механизм, когда почувствовала, как что-то живое и мокрое коснулось ее пальцев. Взвизгнула и с перепугу… открыла чертову дверь.

А навстречу им выкатился подпрыгивающий и заливисто лающий мелкий двортерьер, в чьей родословной, возможно, числился пекинес каким-нибудь дальним дедушкой по материнской линии.

— Дверь открыли, — со смехом передал Басаргин, — заходим в квартиру.

Надёжкина подхватилась с пола и влетела в прихожую. В меру захламленная и от этого совсем темная, она была заставлена под завязку чем только можно — трельяжем, трюмо, обувным и даже книжным шкафами. Оглянувшись по сторонам, Оля интуитивно двинулась в сторону одной из дверей, к счастью, ведшей в гостиную. Там бедолашная пострадавшая и застряла, оказавшись в одиночку на балконе, откуда отчаянно жестикулировала вошедшим. Оля облегченно перевела дыхание и повернула ручку дверцы, выпуская из заточения маленькую пухлую женщину в затасканном, но некогда, видимо, нарядном бархатном халатике болотно-зеленого цвета, зареванную и в то же время счастливую.

— Где мой Кнопик? — взвизгнула мадам вместо приветствия.

— Вы в следующий раз внимательнее будьте, — протягивая ей псину, бог знает когда подхваченную на руки, посоветовал Денис.

— Я не хотела, это все этот паразит! — распереживалась пострадавшая, из образа драматичного переобувшись в образ виноватый и вдохновенно кивая на «Кнопика». — Спасибо большое! У меня на телефоне заряда всего десять процентов оставалось.

Ничего другого не придумала, как вам позвонить.

— Отогреюсь… Ой, а чаю? Чаю хотите? А вы дверь сильно того? Выломали, да? — вопросы посыпались, как из рога изобилия.

— Не сильно, но ремонт требуется, — ответил Басаргин с порога. — Всё, поехали!

Оля, кивнув хозяйке квартиры, двинулась за Денисом. Каланча так и стоял на площадке, укладывая инструменты.

— Справились? — зачем-то спросил он.

— Кнопик не пострадал, — снова рассмеялся Дэн.

А Надёжкина вдруг поймала себя на том, что улыбается тоже.

Глядя на него, на Каланчу, который сам забрал ящик и поплелся за ней, как школьник за одноклассницей, не зная, то ли за косичку дернуть, то ли в любви признаться. Но косиц у нее не было, приходилось нести портфель.

В мгновение ока оказались на базе. Стянули с себя боёвки. Каланча свернул в сторону морга. Дэн отправился писать свои бумаги. А Оля, осознав, что только что случилось ее боевое крещение, периодически начинала ржать, надеясь, что этого безобразия никто не видит.