( Не ) мой ребенок (СИ)

Меня так и тянет наорать и бросить трубку.

К счастью, я в совершенстве владею навыком культурного общения даже с теми, кто мне глубоко неприятен. Очень помогает в работе с людьми.

Придаю своему голосу максимум безразличия, хотя сердце стучит так громко, что кажется, слышно в трубку.

— То, что чувствуешь ты, для меня теперь не имеет никакого значения… Давай поговорим о главном. Ты беременна и скоро родишь. Я по-прежнему несу обязательства касательно тебя и ребенка. Поэтому предлагаю отложить в сторону личное и обсудить возможность возвращения к первоначальным условиям нашего договора.

— Ты хочешь, чтобы я отдала тебе ребенка? — охает она. — Глеб, да ты что? Ты не в себе сейчас!

— Мирослава, я же сказал, давай отложим личное в сторону… — говорю деловым тоном. — Мы взрослые люди, давай рассуждать по-взрослому. Со мной ребенку будет в разы лучше. Естественно, я не позволю, чтобы мой сын воспитывался всякими там Горцевыми…

— Ты обещал, что не заберешь его! Ты мне поклялся! — визжит она в трубку. — И при чем тут, вообще, Горцев? Я не собиралась растить с ним ребенка… Ты сейчас чушь несешь!

Я несу чушь. Я! Но не великая и безгрешная Мирослава, которая ну ни в чем ни разу не виновата.

— Я всего лишь пытаюсь решить вопрос с ребенком наименее травматично для него. Ему будет лучше со мной, и тебе великолепно это известно. У меня больше возможностей для его содержания. Да что там, у тебя вообще никаких возможностей нет. Так что вопрос считаю решенным.

Ожидаю, что она засыплет меня оскорблениями, начнет визжать, требовать денег. Но ей удается меня удивить.

— Глеб, милый, ну прекрати ты… Ты говоришь со мной как робот! Ну мы же близкие люди, мы пожениться собирались… Мы любим друг друга! Не надо так, пожалуйста!

Ее слова бьют точно в цель. Да, я действительно считал ее своей самой близкой. Больше того, единственной близкой. Я любил ее! До сих пор люблю… не знаю…

Но вот что я точно знаю, так это то, что я не позволю двуличной сучке дальше развешивать лапшу на мои уши.

— У нас отношения… — стонет она. — Это же не просто так!

После такого выпада перехожу на строгий официальный тон:

— У нас с вами, Мирослава, нет отношений. А то, что вы там себе придумали, — сугубо ваши проблемы. И вообще, в свете последних событий я пересмотрел свою жизнь и помирился с женой. Мы с вами, Мирослава, теперь чужие люди. Это ясно?

В трубке воцаряется молчание, мне даже кажется, что она собирается ее бросить, но нет, вскоре она отвечает:

— Это когда же ты успел с ней помириться? Еще и суток не прошло, как мы с тобой…

— А вот это вас, Мирослава, вообще никаким боком не касается. Моя личная жизнь — это моя личная жизнь.

Жду, что она ответит, но лгунья молчит в тряпочку.