( Не ) мой ребенок (СИ)

— Так какого хрена ты звонишь мне только сейчас?

Не успеваю услышать ее ответ, как телефон жужжит новым сообщением. Отрываю его от уха, ставлю звонок на паузу. И вижу, что пришло оповещение с камеры, которую я установил у Мирославы в коридоре. Смотрю на фото — она, родимая. Вернулась в квартиру.

Снова переключаюсь на звонок:

— Анжела, я ее нашел, не переживай, я со всем разберусь.

Не слушаю дальнейших воплей жены, скидываю звонок. Несусь в кабинет за ключами от машины.

Что ж, ушла она недалеко, это радует. А вообще, это очень умно — сбежать от меня в снятую мной же квартиру… Прямо гениально, чего уж там.

Ну что, малышка Мирослава, ты хотела привлечь мое внимание? Я весь твой. Только вряд ли ты этому обрадуешься…

Все-таки не надо было брать кукушку на роль суррогатной матери.

Брейнсторм* — оперативный метод решения проблемы, при котором участникам обсуждения предлагают высказывать как можно больше вариантов решения, в том числе самых фантастичных.

Прежде чем позвонить в дверь квартиры Мирославы, мысленно считаю до пятидесяти, чтобы ненароком не сорваться. Выдыхаю и только после этого нажимаю на звонок.

В глазке мелькает свет.

Мирослава явно меня увидела, но открывать не спешит. Знает, сучка, что спуску ей не дам.

— Откройте, — требую строгим голосом. — Вы не забыли, что у меня есть ключи?

Уже достаю свою связку и наконец слышу шум отпирающейся двери.

— Здравствуйте, — говорит Мирослава, шмыгая носом.

На ней опять та же старая вязаная кофта с почти оторванной пуговицей. Это специально, чтобы меня взбесить?

Наверное, впервые при виде этой девчонки я не чувствую никакого умиления, мне хочется орать на нее матом. Вовсе не из-за злосчастной кофты, между прочим.

Аборт… ага, как же! Спокойно, Глеб, спокойно…

Захожу в квартиру, шагаю прямиком в гостиную.

Мирослава спешит следом, начинает лепетать какие-то странные вещи:

— Я работу найду, я как-нибудь вам все верну. Не сразу, но постепенно… — ее голос дрожит. — Глеб Викторович, я вернулась сюда, потому что мне пока некуда идти. Но я как-то встану на ноги, я упорная. Пожалуйста, не выгоняйте меня пока…

— Мирослава, вы про что вообще? — развожу руками.

Только тут замечаю ее красный нос и припухшие веки. Чем она тут занималась последние полчаса? Умывалась слезами? Очень похоже. Только вот я не тот мужчина, на которого действуют женские слезы.

— Будьте добры, объяснитесь, — говорю ей, складывая руки на груди.

Мирослава сводит ладони в молельном жесте и смотрит на меня виноватым взглядом:

— Я знаю, вы потратили на меня кучу денег, но я приняла твердое решение — для вашей семьи ребенка рожать не буду…

От ее слов меня в буквальном смысле передергивает.

Значит, Анжела не соврала про аборт.

Я, честно говоря, надеялся, что это какое-то недопонимание. Видно, зря.