( Не ) мой ребенок (СИ)

И снова этот взгляд плотоядного хищника.

Глеб награждает им меня, когда поворачиваюсь к нему спиной — случайно оборачиваюсь и замечаю его. Он будто хочет меня слопать без соли и перца! Сразу хочется стать невидимой или маленькой-маленькой, чтобы он больше не мучил меня этим взглядом. Но люди не умеют уменьшаться, к сожалению.

Очень скоро мы оказываемся на улице. Глеб усаживает меня в машину и рулит через полгорода, не произнеся при этом ни слова.

Он привозит меня к себе, открывает дверь:

— Проходи, Мирослава. Отныне это твой дом. Я уже сделал для тебя дубликат ключей и предупредил прислугу.

Молча киваю, семеню за ним, а он сразу ведет меня на второй этаж.

— Спать будешь здесь. — Он зачем-то ведет меня в комнату Анжелы.

Когда захожу туда, очень удивляюсь тому, как там все изменилось. Здесь нет больше ничего, что напоминало бы о старой хозяйке. Спальня заново отремонтирована, исчезла даже кровать с балдахином. Вместо нее здесь совершенно другое королевское ложе с большим белым изголовьем. Стены теперь выкрашены в цвет топленого молока, в углу стоит новый белый шкаф с огромным зеркалом во всю стену, а рядом комод в том же стиле.

— Тебе нравится новый дизайн? — спрашивает Глеб с улыбкой.

Точнее, улыбаются только его губы, а вот глаза… В них вся тяжесть этого мира, и этой тяжестью он будто придавливает меня к полу.

— Очень красиво, — тихо отвечаю и наконец решаюсь задать вопрос: — Это хозяйская спальня? Мы будем спать с тобой здесь?

— Нет, — качает головой Глеб. — Это твоя комната. Я подумал, что тебе не помешает сначала немного адаптироваться…

Отсрочка? Вот так удача!

— Или ты уже готова? — вдруг интересуется он.

В голосе слышится надежда, даже радость.

Готова на что? Снова прыгнуть к нему в койку? Ну нет!

— Н-не готова, — качаю головой.

Глеб тут же хмурится, потом снова делается безразличным, отрешенным.

— Я так и думал, — кивает он. — Ты отдыхай, ни о чем не волнуйся, через пару дней решим, как будем жить.

С этими словами он уходит.

А мне вроде бы и радостно, что я получила отсрочку, но в то же время боязно. Ведь неизвестность пугает больше всего.

Глеб не бьет меня, нет… Он даже никак не оскорбляет меня и совсем ничего не требует…

Но почему-то при нем я теперь неизменно чувствую себя как загнанная в угол мышь.

Она издевается надо мной…

Я возвращаюсь домой с пробежки, принимаю душ, надеваю рабочий костюм и отправляюсь к Мирославе в комнату.

Но паршивки там нет!

Она живет в моем доме целых два дня, а на глаза так ни разу и не попалась. По утрам и вечерам отсиживается в своей комнате, но, когда я к ней захожу, каждый раз умудряется куда-то оттуда смыться.

Вот и сегодня сбежала.

Методично обхожу весь дом, злюсь, ищу по второму кругу.