Не мой Ромео

– И заодно предлагает договор на книгу? Сколько ты на этом заработаешь?

Я закрываю глаза, в горле клокочет от волнения. Он мысленно причислил меня к одной категории с Софией, считая лгуньей, потребителем, манипулятором.

Мои пальцы, вцепившиеся в сумочку, сводит судорогой.

– Мне нужна вся правда. Как ты намерена поступить с известными тебе сведениями обо мне? Ты же все знаешь, в том числе о Харви – этого я никому не рассказывал. О моей неуверенности. О больном плече. Ты хоть принимаешь противозачаточные?

Эти слова словно пощечина. Я больно прикусываю губу, из глаз вот-вот брызнут слезы. Не думала, что он может сделать мне больно, а оказалось, что способен даже раздавить. Меня душит гнев, в горле стоит ком.

– Я не обязана отвечать тебе на эти вопросы, – шепчу я. Джек Хоук завладел моим сердцем. Теперь задета моя гордость. Почему я должна ему отвечать, разве он не знает о моем отношении к нему?

Он падает на стул, роняет голову, горбится.

По моему лицу уже текут слезы, и я не могу их остановить.

– Не плачь, Елена, пожалуйста, мне не справиться… – Никогда не слышала, чтобы он говорил таким убитым голосом.

– София тоже твердила, что любит меня.

Мое дыхание превращается в сплошной хрип.

– Конечно, какая же я дура! Все девушки так говорят. Но я – не просто девушка, Джек. Я – та самая, единственная. Та, про которую мы шутили в «Милано», когда только познакомились. Думаю, в глубине души ты знаешь, что…

– Я больше ничего не знаю. – Он встает с побитым, испуганным видом. У него дрожат руки и ему приходится спрятать их в карманы. Джек ловит ртом воздух.

– Мне надо… забрать из твоего дома свои вещи.

Ноутбук. Сменную одежду. Смешную чашку, которую он принес, чтобы пить со мной кофе по утрам. Книгу, оставленную на кофейном столике.

Джек поворачивается и после паузы спрашивает, как будто спохватившись:

Он это серьезно? Я едва дышу, а он…

Я изображаю самообладание, хотя подозреваю, что лицо все-таки дрожит.

– Два квартала я могу пройти пешком. Погода хорошая. Поезжай. Дверь не заперта.

Глядя на меня, он сжимает челюсти. Вид больше не испуганный, теперь его лицо не выражает ничего, только подергивается мускул на щеке.

– Я тебя привез, могу и увезти.

Я смотрю куда-то поверх его плеча.

– Не хочу присутствовать при твоем уходе, Джек.

Пару секунд он колеблется, потом разворачивается и уходит, покачивая плечами, выходит в коридор. Мне приходится прикусить язык, чтобы не окликнуть его, не взмолиться, чтобы он просто поверил мне.

Сбоку хлопает дверь, и я вижу на сцене Жизель, на ее лице написан ужас.

– Елена, прости меня, я все слышала… Я возилась с реквизитом, вы начали разговор и…

– Все в порядке, – выдавливаю я. Но о себе я не могу сказать того же.

Она роняет сумочку, подбегает ко мне и обнимает. Я не могу сдержать рыдания.