Не мой Ромео

– Приятно слышать, – произносит он, по-прежнему не сводя с меня взгляд.

Жизель кривится, глядя в свой стакан.

– Ты простишь меня, Елена? Я так себя ненавижу! Заводить с ним роман было глупостью. Слава богу, что я с ним не спала. Наверное, он надел мне на палец кольцо, чтобы заманить меня в постель.

– Что за черт? Ты по-прежнему девственница? В двадцать три года? А я-то думала… – Я таращу на нее глаза. Старшеклассницей она почти не встречалась с парнями, в колледже никогда не появлялась дома с поклонниками.

– Ты бы себя видела! – прыскает она.

– Ты такая невинная, у тебя нет опыта с такими кретинами, как он. Неудивительно, что ты на него клюнула. Боже, я его убью!

Она вздыхает, на ее лице все еще написана тревога. Я знаю, какие слова должна теперь сказать ей первой.

Жизель, кусая губы, бросается ко мне в объятия, потом, отстраняясь, говорит:

– Мне так жаль! Джек просто испугался. В тот день, когда они пришли помочь нам с уборкой, он глаз с тебя не сводил. Ты в кухню, он за тобой. Ты наружу – и он туда же. Джек смотрел на тебя так, словно ты – солнце для его луны. А как вы произносили свой текст в пьесе…

– Это притворство, – возражаю я. – Пьеса есть пьеса. Теперь мы завалим спектакль. – Я тяжело вздыхаю. – Не знаю, как выйду на сцену…

– Никакого притворства, Елена. Он любит тебя.

У меня дрожат ресницы.

– Тогда где он сейчас?

Я себя не узнаю. Что за нестерпимое отчаяние овладело мной? Откуда эта тошнота? Мне так тошно, что я резко поворачиваю руль и съезжаю с автострады на прилегающую дорогу. Здесь проще отдышаться.

К действительности меня возвращает звонящий в машине телефон.

Глубоко дыша, я кое-как забираюсь в машину и хватаю мобильник.

– Что произошло, Джек?

Это Лоренс. Я позвонил ему, как только сел в машину. Сам не знаю, что я ему сказал, когда вышел из дома Елены весь дрожа.

– Это нигде не всплыло, вот и все. – На том конце провода повисает молчание. – Я тебе говорил: пускай она подпишет договор о неразглашении.

От угрызений совести я вжимаюсь в кресло. Лоренс продолжает:

– Если бы ты меня послушал, ничего этого не произошло бы.

Я откидываю голову на подголовник. Я совершенно обессилел. Сначала ее разговор с Марвином, потом отказ что-либо объяснять, заверения в любви – так скоро после таких же заверений от Софии…

– Обойдусь без твоих поучений, Лоренс.

– Значит, так, – говорит он после паузы. – Давай я с ней потолкую и выясню, как именно обстоит дело.

– Она ничего тебе не скажет.

– Тогда сам с ней поговори.

– Не могу! Не могу, и все, понимаешь? С ней я… – Я закрываю глаза.

Ясно же, что если она заплачет, когда глянет на меня своими глазищами, то я могу…

– Ладно, я сам впрягусь и выясню ее намерения.

– Она все знает, – цежу я.