Не мой Ромео

– Вы с Джеком будете прекрасными партнерами.

– Заранее трепещу, – отвечаю я бесстрастным тоном.

Он приподнимает бровь.

– Вот как? В церкви я чувствовал, как сыплются искры. Стоило ему войти, как вы растаяли.

– Не знаю, о чем вы.

– Синтия очень огорчится, что у нас с вами не сложилось.

– Зря она пыталась что-то предпринять. Уверена, у нее уже была запланирована свадьба.

Он пожимает плечами.

– Роман с проповедником – трудное дело. Перед первым же свиданием приходится заучивать наизусть всю Библию.

– Городу очень повезло с вами, – говорю я со смехом и указываю кивком на Лауру. – Как насчет искр?

Патрик густо краснеет.

С другой стороны на меня налегает Джек, его нога уже прижата к моей.

– Может, хватит заигрывать со святым отцом? Я не слышу Лауру.

– Никто ни с кем не заигрывает.

Я жду, что Джек отодвинется, но он и не думает это делать, его сильная нога не сдвигается ни на дюйм.

Тогда я тоже не стану отодвигаться.

Начинается читка пьесы, и я забываю о нем, утонув в словах, в волшебном языке.

Но когда Джек/Ромео произносит свою первую реплику, я возвращаюсь к реальности.

Его низкий хриплый голос, как всегда, пленяет меня, хотя в нем нет привычной уверенности. Не думаю, что это заметил кто-нибудь еще, но я-то замечаю… Вспоминаю, как он говорил, касаясь губами моей кожи…

Я украдкой кошусь на него. Что с ним?

– Чуть громче, – просит Лаура.

Он кивает и начинает читать громче. Получается прекрасно, так и слышится волнение человека, удрученного безответной любовью. Я думала, что он никудышный актер, но, оказывается, сильно ошибалась.

Я опускаю глаза и вижу, что его пальцы крепко сцеплены под столом.

Незаметно изучаю его состояние: лоб нахмурен, лицо сосредоточено – и понимаю, что все это ему не по душе. Даже при том, что Джек старается не подавать виду и прилежно зачитывает свои реплики. Не мое ли присутствие так его огорчает? Я уязвлена. Вдруг он не хотел снова со мной видеться, а увидев, испытал шок?

За считаные минуты мы добираемся до последней сцены первого акта, где мы с Ромео встречаемся и целуемся.

В сцене поцелуя – конечно, фигурального, пока что это просто чтение по ролям – я не могу на него смотреть. Упершись взглядом в текст, я говорю:

– «Так приняли твой грех мои уста?»

– «Мой грех… отвечает он. – Твой упрек меня смущает! Верни ж мой грех».

Мы выдерживаем паузу, означающую второй поцелуй, глядя друг на друга. Его лицо – невразумительная маска.

Ромео и Джульетту прерывает кормилица – Жизель. Она зачитывает свою реплику, я откашливаюсь и смотрю в стол.

Читка закончена. Я со вздохом встаю, расправляя плечи и массируя затекшую шею. Я напряжен как струна, при этом донельзя измотан, как будто набегался по полю, а потом меня удалили.