Не покидай меня, любовь

— Винченцо! — ахнула она, когда он вошел в нее одним скользящим, восхитительным погружением, заполняя ее целиком. На мгновение он замер, глядя на нее глазами, в которых горело вожделение и промелькнуло что-то еще, похожее на гнев.

Винченцо начал двигаться внутри нее, презирая ее сексуальную власть над ним. Глаза Эммы были закрыты, а щеки порозовели, когда она подняла свои идеальные ноги и крепко обхватила ими его спину.

И разве то, что он сейчас делает, не преследовало его сны слишком долго? Наверняка это избавит его от ее колдовских чар раз и навсегда.

— Посмотри на меня, Эмма, — приказал он. — Посмотри на меня.

Она неохотно приподняла веки. Когда глаза закрыты, можно вообразить. Придумать. Притвориться, что это происходит лишь потому, что двое любят друг друга. Как далеко это от правды, как сложны мотивы, которые привели их сюда, в это место! Эмма заглянула в его напряженное лицо.

— О, Винченцо… — прошептала она.

«О, Винченцо!» — передразнил он, обхватывая ее за ягодицы. — Я лучший любовник, который у тебя был, да, Эмма?

Ты… ты же знаешь, что да! — выдохнула она, сознавая, что Винченцо хочет причинить ей боль, но внезапно ей стало уже все равно, ибо он уже подвел ее к заветной черте, и гораздо быстрее, чем она думала. Словно вознес ее к звездам, а потом снова спустил вниз в медленном и восхитительном слиянии. — Винченцо… о, да… да…

Винченцо заставил себя сдержаться ровно настолько, чтобы понаблюдать за тем, как в апогее страсти голова Эммы откинулась назад, а ногти вонзились ему в плечи. А потом он дал себе волю и утонул в собственном наслаждении. Винченцо не мог припомнить, когда оно накрывало его с такой силой, делая совершенно безвольным. Казалось, оно длилось и длилось, не собираясь прекращаться, и даже после того, как закончилось и улеглось, он некоторое время оставался внутри нее, пока заключительные спазмы не стихли.

Винченцо взглянул на ее пылающее лицо, на прядь волос, прилипшую к влажной щеке. В прошлом он мог убрать эту прядь и накрутить ее на палец, но не сейчас, ибо такой жест подразумевает нежность, а нежность — последнее, что он испытывает.

Наконец он встал и отошел, чтобы налить себе стакан воды. Поднеся его к губам, стал пить, не сводя с жены насмешливого взгляда.

— Ты сознаешь, что мы так увлеклись, что забыли о контрацепции? — с издевкой спросил Винченцо. — Но, как мы оба знаем, на этот счет нам не стоит беспокоиться.

Эмма потрясенно воззрилась на него, почувствовав, что дрожит. Как немыслимо жестоко! Он приберег самую ранящую колкость напоследок — и это после того, что между ними только что произошло?

Что ж, он ошибается, и скоро обнаружит это.