Не покидай меня, любовь

 — Но ты же говорила мне, что у тебя больше нет мужа?

— О, вот как? — последовал вкрадчивый вопрос с другого конца комнаты.

Это похоже на дурной сон, подумала Эмма.

Думаю, тебе лучше сейчас уйти, Эндрю. Эндрю нахмурился.

Ты уверена, что все в порядке?

Как мило, что он спросил! И как же домовладелец собирается помочь ей? Быть может, вышвырнуть кипящего от злости сицилийца за дверь? Смешно…

— Да, все в порядке, — как можно бодрее произнесла Эмма.

Эндрю с достоинством удалился. Как только дверь закрылась за ним, повисло неловкое молчание. Винченцо повернулся к жене с выражением едва сдерживаемой злости.

— Ты спала с ним? — спросил он грозно, но тихо, сознавая, что в комнате ребенок.

Она гневно вспыхнула.

— Думаю, он не похож на мужчину, который мог бы удовлетворить твой ненасытный сексуальный аппетит, сага, хотя это может объяснить, почему ты была такой невероятно горячей со мной. — Черные глаза прожигали ее насквозь. — Но ты не ответила на мой вопрос.

— Разумеется, я не спала! — воскликнула Эмма, оскорбленная и негодующая. Но Винченцо уже отвернулся, словно ему было наплевать, что она ответит, а вопрос был задан лишь для того, чтобы смутить и унизить ее. И ему это удалось, не так ли?

Он подошел к высокому стулу, на котором сидел Джино и таращил на незнакомого дядю большие черные глазенки. Несколько долгих мгновений Винченцо стоял, глядя на него, чувствуя тяжелые и гулкие удары сердца в груди.

— Mio figlio, — проговорил он, наконец, голосом, искаженным болью и радостью. — Мой сын.

Внутренне Эмма вздрогнула, услышав нескрываемые собственнические нотки в его голосе, хотя и дивилась тому, что Джино — ее сын — не испугался чужого человека.

Но ведь Винченцо не чужой, не так ли? Он такая же родная кровь, как и ты. И, возможно, малыш узнал отца на каком-то подсознательном уровне.

— Vene, — мягко проговорил Винченцо, протягивая руки. — Иди ко мне.

К изумлению Эммы, малыш заморгал и пару раз повернул головку из стороны в сторону, бросая на Винченцо нерешительные взгляды искоса. Но Винченцо не давил на него, просто продолжал бормотать что-то по-итальянски, пока, наконец, Джино, поерзав, не сдвинулся вперед, позволяя Винченцо снять его со стула и взять на руки.

Джино пошел на руки к незнакомому человеку! Мир Эммы пошатнулся. Она почувствовала дурноту, слабость и… ревность. Из-за того, что Винченцо всегда без усилий завоевывает любовь.

— Ему… надо умыться, — проговорила она дрожащим голосом, сердито смаргивая внезапно набежавшие слезы.

Винченцо окинул ее быстрым взглядом: растрепанные волосы и бледное лицо с двумя пятнами краски на щеках; линялые джинсы и толстый свитер, надежно скрывающие женственные формы.