(Не)строго бизнес

Но в твоем мире взрослые люди забивают на глупые просьбы временных любовниц. Знаешь, я больше не настаиваю. Делай, что хочешь и с кем хочешь.

– Я не собираюсь оправдываться до конца жизни за разовый эпизод, – сдерживая рвущееся наружу раздражение, уведомляю я, сверля подавляющим взглядом белое, как мел, лицо Эмилии.

– Ты даже и не начинал. К тому же, не такой уж и разовый. Я отлично умею сопоставлять факты и знаю, кто эта блондинка в шубе, в честь которой ты назвал целый лайнер.

– Ты сама все усложняешь. Я не просил прилетать ко мне, Эм, – ровным тоном озвучиваю свою позицию. – Если бы хотел, чтобы ты приехала, то сказал бы прямо и сам оплатил билеты.

– Даже так? – она вымученно улыбается, в глазах сверкают злые слезы. – А я не просила следить за мной!

– Что, блядь, ты хочешь этим сказать? – угрожающе прищурившись, приглушенно уточняю я.

– Мне осточертели твои двойные стандарты, Батлер, – вспыхнув, выкрикивает Лия. – Хочешь трахать других – вперед. И я тоже буду! Я закрою глаза, а ты уберешь слежку, и все довольны. Никто ничего не узнает.

– Ты это серьёзно, Эм? – понизив тон до приглушенного рычания, наклоняюсь так низко, что наши носы соприкасаются.

– Может уже начала? Успела с Демидовым, пока шмотки свои собирала?

– А если да? Что ты сд … – она не успевает договорить. Испуганно жмурится и кричит, когда сжатый кулак с силой обрушивается на стекло в десяти сантиметрах от ее головы.

– Убью! – ледяным тоном сквозь стиснутые челюсти бросаю я. Бью по стеклу снова, не обращая внимания на пульсирующую боль в расхераченных костяшках. В образовавшейся липкой тишине слышится только мое тяжелое дыхание и ее тихие всхлипывания. Ее плач остужает меня, снимает бешеную пелену с глаз. Жесткий откат сверлящей болью простреливает виски. Я разжимаю кулак и, пошатнувшись, отступаю назад, полуслепым взглядом наблюдая, как по стеклу ползут кровавые ручейки, сливаясь с дождевыми реками, стекающими по ту сторону окна. На Эм не смотрю, но чувствую ее испуганный взгляд, он выжигает что-то внутри, оставляя едкий черный пепел. Она трясётся от страха и, наверное, у нее есть для этого веские причины. Гнев, еще секунду назад застилающий глаза, испаряется так же быстро, как и возник, сменяясь опустошением и смертельной усталостью.

– Ничего не было, Эйд, – дрогнувшим голосом всхлипывает Эмилия. Шок толкает ее на необдуманные поступки. Ей бы бежать прочь, а она обхватывает мое лицо и приближает к своему. – Слышишь меня? Я бы не смогла…

– Я знаю, – с трудом фокусирую на ней неподвижный взгляд. Слезы градом катятся по бледным щекам. – Ты не умеешь врать, Эм. Ты лучше меня, малышка. Лучше всех, кого я когда-либо знал, – бормочу я и, обняв за талию, утыкаюсь лицом в изгиб ее шеи, считывая зашкаливающий пульс губами.