(Не)строго бизнес

Младшую племянницу Маша, твою сестру Вика, а брата Ян, – глядя ей в глаза, перечисляю я, складывая губы в легкую улыбку. – Он, кстати, делает успехи и не особо протестует против лечения. Я могу назвать имена твоих родителей, но не хочу напоминать тебе о тяжёлых событиях в жизни.

– А я хочу помнить, Адриан, – Эмилия опускает ресницы, проследив за движением кадыка на моем горле, и снова поднимает взгляд на лицо. Выразительный, пронзительный и ясный, но только я ни черта не могу в нем разобрать.

– Я их любила, Эйд, – мягко продолжает Эм. – Даже отца, несмотря на то, сколько он боли нам причинил, несмотря на то, что сделал с моей матерью. Нельзя не любить своих родителей. Это против природы. Даже если они не любят тебя, потребность любить их в ответ никуда не исчезает, но со временем трансформируется в противоположное чувство. Были моменты, когда я кричала ему: ненавижу. И верила в это, иногда мне казалось, что я способна убить его, чтобы освободить нас всех, но в действительности моя злость была лишь отголоском боли, броней, которую надевают все нелюбимые дети, чтобы показать миру, что им плевать, – Лия отрывает ладонь от стекла и кладет мне ее на грудь. Мышцы сокращаются под прохладными пальцами, а сердце пропускает удар. Я сам не замечаю, как сильнее сдавливаю ее подбородок.

– Зачем ты мне это говоришь, Эм? – напряженно спрашиваю я. Гордячка морщится и, обхватив мое запястье, отводит в сторону, поджимает губы, заметив сбитые костяшки.

– Что ты сделал с Клайдом, Адриан? – смотрит выговаривающим и заранее осудившим взглядом. Я уклончиво пожимаю плечами и отвожу взгляд сторону, пряча руки в карманы. Только сейчас замечаю завтрак, накрытый на столе на две персоны. Есть такое подозрение, что никто сегодня до него не дотронется.

– Адриан? – настаивает Эм.

– Жить будет, – коротко отвечаю я.

– Батлер, ты уже достаточно взрослый, чтобы решать вопросы без размахивания кулаками, – с укоризной заявляет Гордеева, задевая невидимый триггер внутри, запускающий разрушительный процесс. Мой хвалёный самоконтроль трещит по швам, натягивая нервы до предела. Молниеносно переместившись, я угрожающе нависаю над Эмили, впечатав ладони по обе стороны от ее лица. Она вжимается лопатками в стекло, с отчаянной смелостью вскидывая подбородок и вызывающе глядя мне в глаза.

– По-твоему сосаться с Гиббсом и недоразвитым отпрыском Демидова по-взрослому? – грозно рявкаю я, до ломоты в челюстях стискивая зубы. – Думала, я любоваться буду? Побешусь и проглочу? Идиота во мне увидела, детка?

– Я не твоя детка, Батлер, – со злостью выплёвывает Лия, дрожа от негодования. – Я наивная дура, которая поверила, что ты выполнишь просьбу и не будешь залезать на других баб, пока действует контракт.