Не вычеркивай меня из списка…

Перед маминым путешествием мы созванивались с сестрой, и она давала указания – как и что делать, чтобы мама не сбилась с дороги, всё-таки 33 часа лёту и три пересадки!

Голос её звучал по-прежнему бодро, деятельно, мажорно.

– Да, кстати, – сказала она в одном из разговоров. – Пусть мама прихватит альт. Здесь инструменты идут нарасхват, я наконец продам эту рухлядь.

Мы не сразу решили отпустить его в такой дальний перелёт. Бог знает, что могло ожидать хрупкий инструмент в долгом пути с тремя пересадками. Но в конце концов мама уговорила нас рискнуть, я проводила её в аэропорт и со щемящим чувством утраты смотрела, как, покачиваясь, нырками в толпе пассажиров уплывает в маминой руке альт в непотребно дряхлом, обвязанном резинкой футляре…

Своей поездкой в Новую Зеландию мама осталась очень довольна. Ей всё понравилось в этой похожей на рай, безмятежно дружелюбной стране. Она много и долго рассказывала обо всём удивительном, что видела там.

– Ты помнишь Иссык-Куль? – спрашивала она. – Так вот, там почти так же красиво, только вместо озера – океан.

Особых толп желающих приобрести наш альт она не приметила. Впрочем, её визит был слишком короток для такого серьёзного дела, как продажа музыкального инструмента, поэтому она просто оставила альт Вере, а там уж видно будет – как повернутся обстоятельства.

За это время многое произошло в наших жизнях, хотя ничего страшного или из ряда вон выходящего не стряслось. Главное, альт по-прежнему неизменно возвращался из чужих рук. За эти три года он побывал у трёх студентов Веллингтонского университета, у старушки-миллионерши, огромного, очень музыкального гея-майори, у культурного атташе японского посольства и у кого-то ещё, я уже не помню деталей. И всякий раз Вера бодро кричала в телефонную трубку:

– Ничего-ничего… Я немного спустила цену, кто-нибудь да позарится на дешевизну. Всё ж таки не фабричка, а ручная работа, мать его так!

Когда мой повзрослевший племянник Боря собрался приехать к нам в гости, я распорядилась привезти альт.

– Хватит, – сказала я, – нагулялся там, налетался на воле, пора и домой…

И когда мальчик в обнимку с альтом вошёл в нашу квартиру в Маале-Адумим, мы бросились обнимать обоих, так как равно радовались приезду и того, и другого. Вера сшила на позорный ветхий футляр матерчатый чехол защитного цвета, его можно было носить через плечо, как винтовку. Всё это придавало нашему альту боевой бравый вид. С облегчением мы повесили его на законное место на стену, рядом с маской, приобретённой в водоворотах венецианских карнавальных лавочек.

Вечером, сидя у нас на кухне, Боря рассказывал, что Вера, которой стало скучно в Новой Зеландии, опять собралась переезжать.