Не вычеркивай меня из списка…

Так начался следующий этап нашей с мамой жизни: общественный, бурный и фарсовый; трагический и анекдотичный.

«…Не писала, потому как, понятное дело, в первые дни перемещения мамы в новое непривычное место околачивалась там с утра до вечера. Первые два дня были ужасными, как и ожидалось: она ничего не понимала, была возбуждена и ничего не слышала, требовала какой-то «отчётности за текущий период», жаловалась мне, что её старшая дочь Дина пребывает в «абсолютной нищете» и поэтому она, как мать и классный руководитель 9-го «А» класса, даже выйдя на пенсию, вынуждена работать вот тут, с отстающими учениками. При этом властно поводила рукой и не умолкала ни на минуту…

Когда в первый день я вырвалась на час домой – принять душ и просто закрыть глаза и услышать тишину, – раздался телефонный звонок. Это была бывшая наша соседка, у которой отец в том же отделении, что и мама. Страшно была смущена и едва ли не лепетала: «Мы тут сидим, и ваша мама… она плачет! Говорит, полгода вас не видела»…

Я подхватилась и ринулась обратно, с бухающим в горле сердцем.

Примчалась: мамуля сидит, пьёт какао с булочкой и вещает своим соседкам по столу этим своим, ты знаешь, голосом: артистическое великолепие… Он разносится по всей столовой, перекрывая звяканье ножей и вилок, гомон обслуги, песню в динамике. Я остановилась за колонной, наблюдая…

– Создание Государства Израиль – это во многом моя заслуга, – доносился её учительский голос. – Именно я провозгласила Иерусалим столицей еврейского народа!

Илона (это старшая медсестра отделения, очаровательная пышка, мать шестерых детей) всё время пытается успокоить – меня. Вчера даже накапала в картонный стаканчик какую-то гадость резкого вкуса и запаха. «Идите домой, – убеждает она. – Вспомните, как в первый день оставляли ребёнка в садике. Помните?» Ещё бы не помнить. Когда я впервые оставила в саду трёхлетнюю Еву, она вцепилась в подол моей куртки и волоклась следом за мной до порога, вопя и извиваясь.

Но как, как этот Ури понял, что маме прежде всего нужно вернуть её учительское имя, её утерянное в эмиграции отчество? Не знаю. Просто, явившись на дежурство на второй день её обитания в новом месте, он подошёл к маме и сказал: «Доброе утро, Рита Александровна. Давайте-ка померяем вам давление…». И мама расцвела. Причём мгновенно и навсегда.