(Не)желанный брак, или История Белоснежки

Растекшийся за время нашего путешествия по лесу макияж я успела смыть в щедро предоставленном мне Лузелью тазике с водой, а волосы причесать и заплести в две толстые, стильно растрепанные косы.

Еще бы вместо конверсов обувь поженственнее, и как сказала бы моя мамуля – «хоть сейчас бери и женись».

Ах да, я же уже замужем, будь оно все неладно!

Решив, что пора прекратить прятаться и, в конце концов, явить себя миру, я схватилась за деревянные перила и сиганула вниз, но, не достигнув земли, была поймана в неожиданно крепкие объятия.

– Ну наконец-то, – усмехнулся довольный донельзя Глеб, – я уже решил ты там спать завалилась, хотел разбудить.

– Елагин, отпусти меня на землю! Сейчас же!

– Отпущу, конечно, – подмигнул он мне, – ты хоть и Цветочек, но отнюдь не пушинка.

Это что, он меня сейчас жирной назвал? Прощай мое терпение!

Будто уловив мое кровожадное настроение, Глеб громко расхохотался и подбросил меня в воздух. Затем снова поймал, поставил на ноги и, воспользовавшись моим замешательством, прижался к моим губам в кратком, но многообещающем поцелуе.

– Ты… ты… – вырвавшись из его хватки, я ткнула пальцем ему в грудь, – не смей меня целовать!

– Принцесса, для всех присутствующих мы счастливая замужняя пара, – он, весело улыбаясь, уставился куда-то мне за спину, – так что забудь о разногласиях и притворись, что влюблена в меня по самые свои маленькие ушки.

– Дай только остаться наедине, я тебе так притворюсь, что мало не покажется!

– Цветочек мне угрожает… Никогда такого не было, и вот опять, – тепло в его взгляде сменилось холодной сосредоточенностью, – нас зовут к костру. Сядешь рядом, смотришь только на меня, если что-то спрашивают лично у тебя, отвечаешь только после моего кивка. Все поняла?

– Вот еще. Чтобы они решили, что я не имеющая собственных мозгов помешанная на тебе дурочка? – фыркнула я не громко, но так чтобы Глеб меня точно услышал.

– Нет, малышка, чтобы следующий свой ужин они не приготовили из нас с тобой.

– А они могут? – я испуганно выпучила на него глаза.

– Не волнуйся, я тебя за тарелку с супом не продам, – на этой трагической ноте Глеб схватил меня за руку и потащил к костру, где собрались почти все обитатели табора.

Следуя советам Елагина, я хлебала овощную похлебку, что вручила мне Лузель и помалкивала, пока мужчины интересовались у Глеба о городе, из которого мы прибыли и о нашем дальнейшем маршруте. Надо отдать ему должное, парень сильно языком не трепал. Отвечал односложно, в подробности не вдавался, больше ел, да разглядывал играющих на гитаре, танцующих и поющих девиц, коих тут было на любой вкус.

Сидевшая по другую от него сторону Наташа, тоже не сдавалась и пыталась завязать разговор, а когда исчерпала все возможные темы, скрылась с наших глаз.