Не злите джинна из бутылки

Причина этих приступов, помимо плохой осенней погоды, была обычно одна и та же: Лола вспоминала о театре.

«Если бы я не бросила театр, если бы не поддалась на Ленькины уговоры, сегодня, возможно, я стояла бы на сцене, в ярком свете софитов, и кланялась аплодирующему залу… зрители хлопали бы стоя, кричали «Браво», поклонники взбирались на сцену с букетами, а прочие актрисы бросали на меня из-за кулис завистливые взгляды…»

Она предпочитала не вспоминать унылые театральные будни, холодную гримуборную, которую приходилось делить на двоих, а то и на троих, строгого режиссера, который никогда не бывал доволен, как бы она ни выкладывалась на сцене… предпочитала не вспоминать бесконечные репетиции, интриги остальных актрис, которые пытались отобрать у нее хорошие роли, предпочитала не вспоминать бедность, рваные колготки и пальцы, исколотые иголкой, из-за того, что она сама перешивала свои театральные костюмы…

Сейчас ей казалось, что театр — это сплошной праздник, успешные премьеры, цветы и овации.

И как раз в такой момент ей позвонила старая знакомая по театру Люда Ирискина.

Людмила принялась расспрашивать Лолу о жизни, была удивительно внимательна, говорила с неестественно жизнерадостной, приподнятой интонацией, в общем, чуткая на фальшь и театральность Лола быстро сообразила, что той что-то от нее нужно.

— Людка, — перебила она знакомую. — Тебе что — денег в долг дать? Так ты так и скажи! Мы же с тобой тыщу лет знакомы!

— Каких денег! — обиделась Ирискина. — Зачем денег? Что я, нищая, что ли… но вообще-то, Оль, я тебя и правда хотела кое о чем попросить…

— Ну так скажи прямо! Что ты ходишь вокруг да около!

— Ты ведь актриса, Оля… это же — как езда на велосипеде, навык остается на всю жизнь…

— Ну, допустим! — Лола все еще не понимала, к чему клонит Людмила.

— А не могла бы ты меня подменить в одном спектакле? Понимаешь, мне очень нужно быть в другом месте, а режиссер у нас — просто зверь! Он и репетицию-то ни за что пропустить не позволит, даже с температурой, говорит, что единственная уважительная причина для прогула — это смерть, а уж чтобы пропустить спектакль, об этом и речи быть не может! Он меня запросто на декорации повесит!

Лола снова вспомнила огни рампы, цветы, аплодисменты… все то, чего ей так не хватало в жизни… Людмила позвонила ей удивительно вовремя!

— Да, но я ведь ни разу не репетировала роль… — спохватилась она, когда уже почти дала согласие.

— Да не бойся, роль очень простая! — снова залебезила Ирискина. — Я тебе текст завезу, ты его в два счета выучишь… главное — войти в образ, но с этим у тебя не будет проблем…

— А какой образ-то? — переспросила Лола, почувствовав неладное.