Недотрога и негодяй

Может, отказаться давать показания, пока не поздно?

- То есть я правильно понял, вы не испытываете неприязни к Менякиной?

- Конечно, нет, - возмутилась я.

- Но вы ей не нравитесь?

- Может быть. Откуда мне знать? Мы с ней почти не общались. Только по работе.

- Менякина ревнует вас к Полонскому? – задал следователь вопрос в лоб.

Я замялась. Но мне скрывать нечего. Или почти нечего.

- Точно не знаю. Возможно, она ревновала меня к Марку Анатольевичу.

- Ревновала? Почему вы говорите о Менякиной в прошедшем времени? Думаете, она уже умерла?

- Нет, что вы, конечно же, нет… - испугалась я. Не хочу, чтобы кто-то умер, даже Ольга. – Просто, насколько мне известно, они расстались. Так что теперь повода к ревности у нее нет.

- Странная у вас логика, - усмехнулся следователь. – Предположу, что расстались они из-за вас. Кто был инициатором разрыва, не знаете?

- Не знаю, - соврала я. Не хочу, чтобы кто-то копался в личной жизни Марка. Даже следователь.

- Точно не знаете? А если предположить?

- Возможно, Марк Анатольевич.

- И какова была причина их разрыва?

- Вы можете спросить об этом Менякину и Полонского. Они ответят точно.

- Но я спрашиваю вас.

- Я ни с кем из них это не обсуждала, - и это правда.

- Какие отношения связывают вас и Полонского?

На этот вопрос я отвечать не собиралась. Никого наши отношения не касаются. И что можно на подобный вопрос ответить? «Я сплю с начальником», - что ли? Тем более что мы только что расстались. Благодаря моему длинному языку и его непостоянству. Но разве это объяснишь постороннему человеку, тем более следователю? Он наверняка поймет все превратно.

- Так в каких отношениях вы состоите с Полонским? – повторил свой вопрос следователь.

- Дальше я буду отвечать на ваши вопросы только в присутствии адвоката, - заявила я. От греха подальше. А то наговорю лишнего, не отмоешься потом. Я и так уже много чего выдала, о чем никому знать не стоит. И Марка подводить я не хочу.

- Вам есть что скрывать? – вскинул брови следователь. – Впрочем, это ваше право.

Позвонил кому-то с мобильного:

- Как только придет адвокат Николаевой, проводите его ко мне.

Следователь уткнулся в бумаги, а я стала смотреть в окно. Высокий клен шумел густой листвой.  По темнеющему вечернему небу проплывали облака. Белая крашеная решетка портила весь вид. В тюрьме она, наверное, черная… Что за дурные мысли крутятся у меня в голове?

 Попыталась отогнать их – не получилось. А если Ольга и вправду умрет, что будет со мной? На ее месте вполне могла оказаться я. «Зачем она это сделала?» - снова и снова спрашивала я себя. Ольга меня так ненавидит, что готова убить? За что? За Полонского?

Так он же вернулся к ней. Или она не уверена, что это надолго? И она вроде собралась в Питер. Впрочем, это скорее всего вранье. Голова просто раскалывалась.

Все очень и очень плохо.