Недотрога и негодяй

Марк мне изменил. Ольга хотела меня отравить. Меня могут посадить в тюрьму. Я подвела родителей. Навлекла позор на семью. Да я с ума сойду от всего этого!

- Да! – нетерпеливо крикнул следователь, подняв голову от бумаг.

- Адвокат к гражданке Николаевой, - дежурный отступил в сторону.

О, боги, я уже гражданка! Меня посадят по ложному обвинению! Какой кошмар!

В кабинет стремительно вошел полный мужчина средних лет с залысинами и курчавой шевелюрой. Смотрелся он забавно. Скорее похож на комика, чем на адвоката.

- Михаил Ефимович Шаронов, - представился он. – Адвокат.

- Я знаю, кто вы, - устало кивнул ему следователь и как-то сник.

- Да, встречались недавно, - расплылся в улыбке Шаронов.

Видимо, хороший адвокат. Впрочем, у Марка другого и быть не может.

- У нас, Олег Витальевич, возникла очень интересная идея, которая поможет вам быстро завершить дело, - Шаронов уселся напротив меня и положил на колени роскошный кожаный портфель. Надо же, он знает, как зовут оперативника! Наверное, это неплохо.

- У нас это у кого? – обреченно спросил следователь.

- Точнее, не у нас, а у господина Полонского. Но идея гениальна в своей простоте. Позвольте посвятить вас в нее наедине?

- Хорошо, - вздохнул Олег Витальевич. – Подождите, пожалуйста, в коридоре, - кивнул он мне.

Конвой следователь не вызвал, значит, я пока не арестована. Уже хорошо.

Вышла из кабинета и уселась на жесткую скамью, обтянутую серым кожзаменителем. Узкий полутемный коридор, обшитый пластиковыми панелями, навевал тоску и жажду свободы. Как я хочу выбраться отсюда! Как я хочу ночевать дома, в своей постели, а не на нарах в отделении полиции.

Что за идея у Полонского? Очень надеюсь, мне она поможет…

- Сейчас мы поедем в больницу к Менякиной на очную ставку, - сообщил мне Шаронов, выходя из кабинета.

- Зачем? – чего-то испугалась я.

Мне совсем не хотелось видеть Ольгу. Наверняка Менякина начнет кидать в меня очередными обвинениями. Что еще она может?

- Не переживайте, это только формальность. И чем быстрее мы с ней покончим, тем лучше, - ободряюще улыбнулся мне адвокат. – Очная ставка вещь неприятная, но может прояснить важные детали.

Что ж, ему виднее, что делать.

- Я буду рядом, вам бояться нечего, - продолжил Михаил Ефимович. - Говорите, только когда я разрешу. Инициативу не проявляйте. Не пытайтесь оправдываться. И вообще лучше больше молчите. Говорить за вас, если понадобится, буду я.

В больницу я ехала в машине Шаронова. Думала, он будет давать мне наставления, как вести себя. Но тот молчал, включил музыку и мурлыкал себе под нос подпевая.

- А что придумал Марк Анатольевич? – не выдержала я.

- Скоро узнаете, - загадочно ухмыльнулся Шаронов. – Думаю, уже через час, максимум полтора, все разрешится наилучшим образом.

- Хорошо бы, - кивнула я.