Осколки разбитых иллюзий (СИ)

— Неправда! Я тебя ненавижу, — протестует она, но только на словах.

Её руки ползут по его затылку вверх к голове. Пальцы зарываются в влажные волосы. Она цепляется за них мертвой хваткой, мнёт его волосы. Кривая ухмылка искажает его губы.

— Сильно ненавижу, — оттягивает его голову назад, буравит взглядом.

— Хочешь, я покажу, каково это сильно ненавидеть? — спрашивает Адэм.

Девушка ослабевает хватку. Даёт молчаливое согласие. Их сердца отбивают один бешеный ритм.

Самодовольная улыбка накрывает его губы. Он одной рукой держит её за талию, другой освобождает себя от боксеров.

Просунув ей ногу между коленей, заставляет раздвинуть ноги и охватить его торс. Положив руки ей на бёдра, насаживает её в удобное положение и входит в неё медленно. До самого основания своего органа. Она вскрикивает, то ли от боли, то ли от блаженства. Не выпускает его волосы из цепких пальцев. Сжимает ногами его бедра.

Запрокидывает голову назад, ему открывается вид на пульсирующую вену между её ключицами. Он накрывает её своими губами, ощущает, как по ней бежит кровь. Проникает в неё сильными, мощными толчками.

Её громкие возгласы сливаются с шумом и брызгами воды.

Демоны внутри него срываются с цепи, он усиливает движения. Быстрее. Сильнее.

Инстинкт проникнуть в неё глубже, заклеймить собою, вытеснить всё, что было до него, прошибает изнутри, становится жизненно необходимым.

«Сука! Забудь его нахер!» — каждый толчок в неё, как изгнание всех воспоминаний не о нём. Всех прикосновений не его.

— Адэм… Я… — врывается её голос в его задымленное сознание.

— Ненавидишь меня, — подсказывает он, не прекращая свою пытку, ловит её отрывистое дыхание. — Ненавидишь ведь? — спрашивает, сопровождая вопрос сильными толчками внутри неё.

— Да, — отвечает стоном, глаза затуманены. — Ненавижу, — продолжает рванным голосом, трепыхаясь в его объятиях.

Сердце в клочья. Следом в голове зарождается вопрос. Он, как кислота разъедает изнутри, рвётся наружу. Адэм борется с собой, крепче сжимает ягодицы девушки, чтоб не ляпнуть то, что уже в горле барахтается.

«Сука. Заткнись, блять!» — приказывает себе.

— А его любишь?

Застывает.

Грёбанный ад опустел. Все черти внутри него творят вакханалию.

От её ответа зависит его жизнь. Вглядывается в лицо Камиллы. На её лице блаженная улыбка. Кажется, она не слышала его вопроса.

— Люблю, — вырывается хриплым шёпотом.

Она хочет сказать что-то ещё, но он резко впивается в её рот поцелуем. Хочет заткнуть дрянь. Она заставляет его окончательно обезуметь. Нервная система разбивается дребезги.

Он ускоряется.

— Адэ-э-эм, — стонет она. — Не смей останавливаться, — просит с приказом и мольбой одновременно.

Теперь и она двигается к нему навстречу.